Бриджит всегда со всем справлялась, и корона не станет исключением.
– А пока, – я надеялся, что мне не придется жалеть о сказанном, – живи, как хочется. Только не связывайся с проклятым Винсентом Хаузом.
Если я снова увижу этого ублюдка, переломаю ему все кости только за то, что прикасался к ней и вторгся в ее мысли. Он ее не заслуживал.
Бриджит немного просветлела:
– Значит, ты меня трахнешь?
Я застонал – эрекция не ослабевала все это время.
– Нет, принцесса. Не лучшая идея.
– Но это в моем списке желаний, – нахмурилась она.
О господи. Я почти боялся спрашивать, но…
– У тебя есть список желаний?
Бриджит кивнула.
– Пока не вернусь в Эльдорру. – Она принялась загибать пальцы. – Во-первых, отправиться туда, где никто меня не знает и всем плевать, кто я такая. Во-вторых, есть, читать и загорать целый день, не беспокоясь о предстоящем мероприятии или раннем подъеме. В-третьих, экстремальное развлечение, за которое на меня накричит дед – например, банджи-джампинг[5]. И в-четвертых, получить оргазм от кого-то, кроме себя. – Ее плечи поникли. – Его у меня давно не было.
Я провел рукой по лицу. Как, черт возьми, я вообще оказался в этой ситуации? Вечер зашел так далеко, что я уже ничего не соображал.
– Возможно, первое уже неактуально, – сказала Бриджит. – Но ты еще можешь помочь мне с четвертым.
Она собиралась сделать то, что не удавалось ни моей матери, ни солдатам. Собиралась меня прикончить.
– Иди в постель, – сдавленно сказал я. –
Бриджит уставилась на мой пах – штаны бугрились от явного возбуждения.
– Но…
– Нет. – Нужно оттуда выбираться. Немедленно. – Никаких «но». Утром скажешь спасибо.
Прежде чем она успела возразить, я вышел и направился прямиком в ванную, где принял самый долгий и холодный душ в мире. Но это не смогло погасить жар моей страсти. Как и дерганье члена вплоть до совершенно неудовлетворительного оргазма.
Лишь одно могло принести мне облегчение, а я, как идиот, отказался.
Я выключил воду и вытерся, готовясь к бессонной ночи.
Между тем ужасная идея, которая зрела в глубинах моего сознания с тех пор, как Бриджит рассказала о списке желаний, никуда не делась. Даже наоборот – она начинала казаться мне
Безумный и, возможно, опасный план. У меня не было времени на подготовку, и он шел вразрез со всеми инстинктами самосохранения.
Но я не мог выбросить из головы грустные глаза и слова Бриджит.
– Я пожалею, – пробормотал я, выходя из ванной и открывая ноутбук.
Плевать.
Как бы я ни желал Бриджит безопасности, еще сильнее я желал ей счастья.
Можно ли умереть от позора?
Сорок восемь часов назад я бы сказала «нет», но сегодня, сидя за завтраком напротив Риса, оказалась твердой сторонницей «да». Я либо взорвусь от стыда, либо растекусь лужицей унижения, смотря, что случится раньше.
– Еще бекона? – Он подтолкнул ко мне тарелку.
Я покачала головой, не в силах поднять взгляд.
Я проснулась с пульсирующей головной болью, жаром между ног и ужасающе ясными воспоминаниями о том, что делала – и говорила – прошлой ночью.
Я подавилась тостом и закашлялась.
Рис поднял брови.
– Ты в порядке? – Все утро он был хладнокровен и спокоен, будто ничего не случилось, и я не знала, чувствовать ли облегчение или обиду.
– Да, – выдохнула я. Схватила стакан воды и залпом выпила половину, пока кашель не утих.
– Ешь побольше углеводов, – мягко сказал он. – Помогает с похмелья.
– Откуда ты знаешь, что у меня похмелье?
– Вчера ты выпила пять шотов. Никаких сомнений.
Напоминание о событиях прошлого вечера лишь усилило мое смущение. Как же хотелось, чтобы случившееся после «Борджиа» стерлось из нашей памяти.
Я думала сделать вид, будто ничего не помню, но я
– Слушай. Насчет вчерашнего вечера… – Я заставила себя посмотреть на Риса. – Я напилась и утратила ясность мыслей, а потому наговорила много лишнего. Прости, если доставила неудобства.
На лице Риса мелькнуло нечто вроде разочарования и сразу исчезло.
– Я тоже, – сказал он. – Считай, ничья.
