Алла знала, что маме сейчас, как никогда, нужна ее поддержка. Лариса была в шоке. Пять лет назад убили ее Тимура, а теперь и Володю. Она находилась в таком отчаянии, когда приехала к ней Алла, даже не встала с дивана, чтобы поприветствовать дочь, которую не видела больше года. Подросшие сестры кинулись Алле на шею, рассказывая такие ужасы, что у нее волосы вставали дыбом. Девочки сказали, что мама надолго запиралась в ванной и плакала, а еще они, подглядывая в замочную скважину, видели, что она держит в руках острую папину бритву, целясь ею то в собственное горло, то водя ею поверх запястий. У Аллы по спине побежал ледяной ветерок, когда одиннадцатилетняя Маша втихаря шепнула ей:
– Я боюсь за маму! Аллочка, она хочет сделать что-то страшное…
– Думаю, мама всерьез подумывает вскрыть себе вены… Но она чего-то боится! Ей что-то мешает, что-то ее сдерживает, это уже хорошо! Наверное, дети, вот она пока этого и не сделала, – с ужасом подумала Алла, попытавшись успокоить сестер, сказав, что им все показалось и бояться абсолютно нечего.
Она решила, что маме, как и сестрам, не помешает смена обстановки. Алла забронировала два двухместных номера в отеле все в той же всеми любимой Евпатории и, хотела того мама или нет, собрала ее вещи и настояла на немедленном выезде из Москвы. Оказавшейся снова в Евпатории Алле на какой-то миг показалось, что тут за пять лет ничего не изменилось. Пышная тропическая природа, все так-же греет солнце и по-прежнему прекрасное, волнующее море, но теперь вместо любимого папы Аллу сопровождали ее овдовевшая, отчаявшаяся мама и растерянные сестры. Папа, бабушка Рая, Володя – все остались в прошлом, всех их смыло в океан времени, словно морскую пену, растаявшую среди его беспокойных волн, а в будущем-то что? Наверное, жизнь. Возможно, любовь. Желательно, чтобы пришел профессиональный успех, как музыканта. По крайней мере, все для этого у Аллы имелось. А что еще нужно? Как говорил папа, не упустить в жизни тот самый шанс, который дается лишь раз в жизни.
Вернувшись вместе с Ларисой в Москву, Алла решила не покидать маму, пока ей не станет лучше. Морской воздух и солнце, конечно же, немного успокоили израненное сердце Ларисы, но не смогли вывести ее из глубокой депрессии. Алла поняла, что маму еще рано оставлять одну, да и Маша с Сашей не хотели отпускать Аллу. Они чувствовали в ней какую-то необъяснимую силу и тянулись к сестре, ища жизненную опору, которой сейчас не могла стать для них мать. От царящего вокруг пессимизма Алле самой стало нестерпимо тоскливо. Она, конечно же, сожалела о том, что Володя так нелепо и безвременно погиб, но не отправляться же следом за ним в могилу?!
Володя всегда нравился Алле своей легкостью восприятия жизни и тонким юмором, как и снисходительно-философским отношением ко всему происходящему. Алла была очень благодарна отчиму, ведь именно благодаря ему она полюбила виолончель, а теперь начала выстраивать блестящую карьеру виолончелистки. Ее приглашали на различные мероприятия, проходящие под звучание оркестра, вроде свадеб или торжественных церемоний и приемов с важными гостями, кроме того, Алла не раз побеждала в различных музыкальных конкурсах и, по-праву, считалась одной из лучших студенток консерватории. Ей пророчили большое будущее.
– Похоже, мамина депрессия начала передаваться и мне, – подумала Алла, с грустью глядя на осенний пейзаж за окном, хотя раньше всегда любила золотую осень и не понимала, почему у людей в это время года начинается сезонная хандра.
Ее стало душить чувство одиночества, чего раньше, в общем-то, никогда не наблюдалось. Бывало, взгрустнется, но повседневные дела и музыка выравнивали душевный настрой, а сейчас Алле стало по-стоящему невыносимо тоскливо. Мама выпила полагающееся количество прописанных врачом антидепрессантов и крепко спала, девчонки забились в своей комнате и нашли там себе какое-то занятие. Понимая, что дома она сейчас никому не нужна, Алла решила в одиночку прогуляться по вечерней Москве.
Выйдя из подъезда, она с наслаждением вдохнула промозглый после недавнего дождя московский воздух. Скользя по мокрым листьям, Алла прошлась по Садовнической улице и вышла на набережную. Этот район столицы Алла знала не очень хорошо. Не известно, Володя заработал или папа в свое время подкинул деньжат, но семья переехала из тесной двухкомнатной квартиры в сталинке на Ленинском проспекте в Замоскворечье, недалеко от Садовнической набережной, хотя, по мнению Аллы, жить на прежнем месте было куда удобнее, а может, она просто привыкла к дому своего детства. Просторная трешка на Садовнической улице ведь тоже не плохо?
– Главное сестрам и маме тут нравится, – подумала Алла. – А вот я отвыкла от Москвы, ее суеты и кипучей жизни. Более спокойная, размеренная жизнь в Казани мне больше нравится. А вообще, не все ли равно, красный Кремль или белый, главное, чтобы человек был счастлив, а вот с этим везде проблема! Разве есть счастье без любви?!
