Наутро Алла с радостью обнаружила на кухне маму готовящей завтрак. Похоже успокоительное и долгий сон пошли ей на пользу. Улыбнувшись Алле, Лариса спросила:
– Завтракать будешь?
– Конечно, мамочка! – воскликнула Алла. – Ты хорошо спала?
– Как никогда в жизни. Наверное, на всю жизнь выспалась, – ответила Лариса, все еще бледными губами улыбнувшись дочери.
Алла начала узнавать свою прежнюю мать, требовательную и дерзкую, с острым взглядом синих глаз, когда она строго, не терпящим возражения тоном, сказала:
– У нас на завтрак овсянка с фруктами, апельсиновый фреш и горячий шоколад с молоком. Алла, и попробуй только отказаться от овсянки!
– Ну что ты, мамочка, я и не думала, – улыбаясь, ответила Алла, с ненавистью взглянув на сероватую кашу, но ради мамы все-же съела все до последней ложки.
– Мамуль, мне пора возвращаться в Казань. Я и так три недели занятий в консерватории пропустила. Преподы будут ругаться, да и к конкурсу нужно готовиться, – сказала Алла, понимая, что ей действительно лучше вернуться домой к своей привычной жизни среди звуков музыки в поющем эхом огромном пустом доме.
– Конечно, Аллочка, возвращайся, а за меня не беспокойся, твои сестры не дадут мне скучать. Уж в этом я не сомневаюсь, – улыбнувшись притихшим на радостях дочкам, сказала Лариса. – Но сегодня-то ты побудешь с нами?
– Обязательно! Я только съезжу на вокзал и куплю билет до Казани, а потом мы можем все вместе куда-нибудь сходить, погулять по Москве или, если хочешь, зависнуть дома перед теликом, – предложила Алла, которой хотелось вытеснить из памяти отчаявшийся образ потерявшейся в жизни женщины, заменив его на привычный облик своей матери, уверенной в себе и даже властной.
Прежде, чем ехать на вокзал, Алла захотела прогуляться по любимой набережной, но едва подойдя к ней, она отшатнулась, мысленно крепко выругавшись. На том же месте, где они вчера и познакомились, стоял Денис, причем стоял спиной к реке, внимательно вглядываясь в лица немногочисленных утренних прохожих.
– Вот, черт, меня караулит! Ну и хрен с ним, пусть стоит тут, пока все себе не отморозит, – зло подумала Алла и, развернувшись, пошла в противоположном направлении.
Алла не знала, что на рассвете обнаружив ее отсутствие, Денис очень огорчился, затем разозлился и, пусть он и не хотел думать плохо о своей новой знакомой, на всякий случай проверил, на месте ли деньги и товар. Его еще больше смутило, что ничего не пропало, но тогда почему эта восхитительная девушка столь поспешно покинула его, не оставив ни телефона, ни адреса. Он так понял, Алла все-таки москвичка. По крайней мере, Москву она неплохо знает, но только ни новые микрорайоны. Денис подумал, что если она прогуливалась вечером по Садовнической набережной, то скорее всего, и живет где-то недалеко. Он пробыл в Москве еще два дня и почти все время провел на обдуваемой слегка морозным октябрьским ветром набережной, но, так и не дождавшись свою таинственную возлюбленную, с тяжелым сердцем возвратился в Питер.
Денис хотел бы забыть девушку с насмешливым выражением грустных черных глаз, ее колючие ироничные высказывания, а еще больше не вспоминать запах ее волос и вкус поцелуев, хотел запретить пальцам помнить ощущение от скольжения по ее бархатистой коже, а сердцу не подпрыгивать от радости и мгновенного разочарования при виде каждой отдаленно внешне напоминающей Аллу девушки. Образ Аллы надолго поселился в сердце Дениса, а вот Алла постаралась поскорее забыть о нам, как и о своем первом любовном опыте. Проведя день дома, с мамой и сестрами, наутро она попрощалась с родными и села в поезд до Казани.
Ясное утро конца октября, солнечно и морозно. Казань приветствовала Аллу знакомым криком чаек, вокзальной суетой и белокаменными стенами Кремля. Алла полюбила этот город, как родной. Величественная столица Татарстана, красавица Казань, восхищала Аллу своей многогранностью и разноплановостью. Удивительный город, где архитектурные памятники стоят вперемешку с современными строениями, которые кажутся странными гостями из будущего, совершившими экскурсию в историческое прошлое. Алле нравились старинные центральные улицы города, его парки, яркие купола мусульманских мечетей, мирно соседствующие с православными златоглавыми храмами. Она здесь чувствовала себя дома, принадлежала лишь себе, ни в чем не нуждалась и могла заниматься своим любимым делом, твердо зная, что лишь музыка никогда не предаст, не обманет, не разобьет сердце и даже не умрет. Она ведь бессмертна!
