По словам решившего им помочь Повелителя Теней, обереги на этой двери, удерживающие людей внутри замка, были сильнее, чем те, которые защищали замок от вторжения снаружи. Но даже если бы они с Рено смогли сломать эти чары и сбежать, Королева Теней легко бы выследила Белла.
Нет, впустить Хейвен, если она действительно жива, – его единственный шанс на спасение. Но знает ли она, какие кошмары ждут ее внутри?
Непохоже, чтобы недолгая смерть остановила ее. Когда дело доходит до спасения друзей, – если точнее, Белла, – Хейвен готова умереть хоть тысячу раз.
Белл никогда не признавался в этом, но ее нечеловеческая преданность часто заставляла его чувствовать себя недостойным. Иногда ему хотелось, чтобы ее верность пошатнулась. Всего лишь раз – чтобы Беллу больше не пришлось соответствовать ее идеальным представлениям о нем. В глазах Хейвен он был идеальным.
Но в большинстве случаев Белл был лишь тенью подобного идеала – чего Хейвен словно не замечала. Она любила его безоговорочно, непоколебимо и всей душой. И иногда… иногда быть человеком, который заслуживал такой любви, казалось утомительно.
Белл прислонился головой к стене, прижав кулак к груди. Он должен попросить Рено остановиться.
Как только Хейвен войдет, она уже не сможет выйти обратно. Белл представил, как Королева Теней пытает его подругу, и едва не вскрикнул от ужаса.
Возможно, он был трусом. А может, ему просто нужно было снова увидеть Хейвен, чтобы убедиться, что она все еще жива. Но Белл наблюдал за Рено, пока тот рисовал свои руны и произносил заклинания, он наблюдал за тем, как яркие завитки на двери медленно превращаются в умирающие тени, и ничего не сказал, чтобы остановить его.
И вдруг все закончилось.
Рено повернулся к Беллу со слабой улыбкой.
– Обереги сломаны.
– Ты уверен? – Белл провел рукой по холодной как лед железной двери.
– Да. Я почувствовал, как они разбились вдребезги.
Перед тем как они покинули принадлежащую Рено половину замка, Повелитель Теней тоже сотворил заклинание, защищая светлую магию Рено от темной магии в основной части Спайрфолла, чтобы тот смог снять защиту.
– Нам нужно идти, Беллами.
Рено впервые назвал Белла по имени, и по какой-то глупой причине пенрифский принц почувствовал, как его щеки вспыхнули.
– Спасибо тебе за это. Я знаю, что, если тебя поймают на том, что ты помогаешь мне, ты будешь наказан.
Рено сглотнул и медленно повернулся, чтобы посмотреть на Белла.
– Мне следовало сделать это много лет назад. Спасибо тебе… за напоминание о том, что в этом мире все еще есть что-то хорошее. И что я все еще могу быть частью этого хорошего, даже после всех моих ужасных поступков.
– Конечно, можешь. Что бы ты ни совершил в прошлом, как бы ни подвел себя и других, никогда не поздно поступить правильно. И каждый заслуживает того, чтобы его простили за его недостатки. Богиня свидетельница, у меня их великое множество.
– У тебя?! – Рено усмехнулся. – Какими недостатками ты мог бы обладать, принц? Ты – самый добрый человек, которого я когда-либо имел несчастье держать в плену.
Добрый?! Белл уставился на Рено, потрясенный его признанием.
В мире Белла доброта считалась грехом, а жестокость поощрялась. Он давно решил, что никогда не станет таким, как Ренк.
И вот теперь кто-то увидел в его доброте нечто достойное…
В груди Белла зародилось тепло, наполняя сердце странной глухой эйфорией.
Повинуясь порыву, Белл протянул руку и взял когтистую руку Рено. Тот стоял совершенно неподвижно, пока Белл снимал с него перчатку, осторожно освобождая каждый скрюченный палец. Свет факелов отражался от темно-зеленой чешуи. Кончики пальцев венчали изогнутые, серые, наполовину втянутые когти.
– Скоро, – проговорил Рено, – я стану таким же, как твари, прячущиеся в тени вокруг нас. Чудовищем под контролем Моргрит. Будешь ли ты и тогда смотреть на меня так, добрый принц?
Белл чуть не рассмеялся, осознав, насколько недостойными они оба чувствовали себя, когда дело касалось любви. Он провел пальцем по звероподобной руке Рено.
– Я не считаю тебя чудовищем, – признался Белл. – И думаю, что ты заслуживаешь любви.
Глаза Рено заблестели.
Набравшись храбрости, Белл поднял руку и провел ею по чешуйкам на поврежденной стороне лица Рено, поражаясь их гладкости и тому, как они меняли цвет на свету.
Теперь, когда он привык к виду чешуи, она уже не казалась ему такой отвратительной. На самом деле, Белл почти не замечал ее, когда встал на цыпочки и коснулся губами губ Рено.
Рено замер.
– Принц Беллами, я…
Внезапно он напрягся, его глаз рептилии сузился, а когти высунулись из кончиков пальцев. Рено резко развернулся лицом к лестнице. Именно тогда Белл мельком увидел полуночно-черные крылья и свирепые глаза.
Мэджвик.
– Вижу, вы нашли единственный выход наружу, – промурлыкал тот своим жестоким голосом.
Он скользнул вниз по лестнице со сверхъестественной скоростью, не издавая ни звука. Следом за ним по стенам ползли гремвиры, заставляя летучих мышей взлетать к потолку.
– Чему вы удивляетесь? Вы действительно считаете, что до вас никто не пытался сбежать?!
