Эти мужчины не похожи на борцов с бедностью. «У меня небольшой заводик», — сообщает главарь компании в красных штанах, с ноги открывший дверь в вагон-ресторан (он извинился перед девушкой, так завязалось их знакомство). «Я делаю паркет. И ламинат. Который похож на дерево». Он гладит поверхность стола из огнеупорного пластика. «Ведь это дуб?» — спрашивает она, почти уверенная в своем предположении. «Нет! — победоносно восклицает он. — Пластик!»
Весьма часто другой оказывается искажен благодаря языку{63}.
Девушка уходит. Мужчины обсуждают ее на немецком. Я не знаю, что именно они говорят, но знаю, что они говорят о ней. И все-таки я завидую даже такому докучливому вниманию. Она их типаж?
Почему они выбрали ее как мишень для своих назойливых вопросов, скучных историй? Пакистанская девушка младше меня, но лицо ее покрыто акне, а между блузкой и джинсами ободок жира. Почему они выбрали не меня? (Неужели я ничем их не лучше?)
Небо затянулось тучами. Мы въезжаем в Северную Европу.
Через вагон-ресторан идет девушка в короткой юбке. Мужчины устремляют свои взоры на новую жертву. Они с наслаждением следят за тем, как она борется с чемоданом, пытаясь протащить его через узкий проход у бара. Она уходит быстрее, чем они успевают ее задержать. Рядом сидят еще две одинокие девушки. Теперь выбор падет на них? Или на меня? Или лучше мне завести разговор с одной из них? Нет. Пространство путешествия эротично. Здесь нет не-сексуальных соприкосновений.
Атопос <…> вовсе не мой тип{64}.
«Не принимай это близко к сердцу, — сказал ты, — ты просто не мой тип». Тогда, может, я атипична?
«А у меня, кажется, типа нет», — ответила я.
(Конечно, ты хотел, чтобы я приняла это близко к сердцу.)
Появляются две женщины. Они подходят к трем оставшимся у бара мужчинам (их предводитель ушел вслед за мини-юбкой). Женщинам около пятидесяти, и они одеты по-девичьи, в яркие топы и укороченные брюки, одна целиком в желтом, другая — в белом.
И всё перевернулось.
Женщины заказывают пиво и скользкие хот-доги в чудных тарелках. Смотрю, как они флиртуют на иностранном языке, и это похоже на немое кино, женщины разыгрывают представление перед мужчинами — стоит ли им попросить к торту взбитые сливки (они сдаются, изображая неохотное — надлежащее их женственности — согласие на удовольствие). Типично. Их спектакль — как вышедшая из строя проводка: нет искры. Да они и сами не ждут результата.
Как бы мне ни были скучны эти мужчины, я бы все же хотела, чтобы они выбрали меня! Выходит, я желаю одного — быть желанной, и любая встреча может удовлетворить эту потребность? Нет, я также желаю аннигилировать желание, столкнув его с его объектом. И этот объект — если мы говорим о тебе — весьма примечателен, атипичен.
…желаю я свое желание, а любимое существо теперь уже не более чем его пособник{65}.
Атипичным называют то, что нельзя связать с одним топосом — категорией, но также местом. Древние греки использовали
Я замирала в переходных местах, в лифтах, на эскалаторах, в коридорах, на улицах, в узких отсеках, соединяющих вагоны поезда, и думала о тебе. И двигаясь сквозь движущиеся места, я особенно часто вспоминала о наших прогулках и разговорах, воспоминания о которых запускаются похожим движением, пока мне не начало казаться, что этому воспоминанию не было места в реальности и его оживляет только мое путешествие в настоящем, прикрепленное к новому топосу, становящееся новой темой, отчего я только отчасти уверена, что нам правда случалось идти рядом.