Девушка поддалась и уронила стеклянный шар, грохот выстрела перекрыл звон разбитого стекла, а автоматные очереди взорвали зал с его идеальной акустикой.
– Стоять! Не двигаться! – снова разнеслось над залом, перекрывая поднявшиеся крики и визг.
А две девушки уже рванули в темноту кулис, пробиваясь через разный хлам, наступая на провода и лавируя между старых декораций – Лика знала, куда бежать, и тянула за собой Аглаю. Заметив свою сумку с рисунком, висящую на стуле, она на бегу подхватила её свободной рукой и повесила на плечо. Девушки бросились в тёмный служебный коридор, а за их спинами слышались крики и выстрелы.
Аглая толком не понимала, что происходит, но покорно бежала за подругой. Та уверенно петляла в тёмных коридорах.
«Хорошо, что надела кроссовки и джинсы», – подумала Лика.
Ей повезло, что актеры репетировали в обычной одежде, а не в сценических костюмах.
Они бежали прямо, потом вниз по лестнице, снова вверх и налево. Наконец девушки подбежали к неприметной обшарпанной двери, куда Лика быстро втолкнула Аглаю, сама вбежала следом, закрыла дверь и включила свет. Комната была очень маленькой, с лежанкой, занимавшей треть площади, и тумбочкой. Скорее всего, это была какая-то вахтёрка.
– Что происходит? – спросила Аглая, тяжело дыша. – Там же наши остались.
– Ну и что, что остались? – рявкнула Лика. – Лишние два трупа ничего не изменят. Хочешь сдохнуть?
Молодая девушка была ошарашена: такой Лику она еще никогда не видела и даже не могла себе такого представить.
А Лика тем временем вытащила из своей разрисованной сумки старенькую плоскую тэтэшку. Повертев оружие в руках, она ловко передёрнула затвор. Пистолет древней конструкции, без предохранителя, его не рекомендовалось носить на взводе.
– Эй, погоди, – сказала Аглая, – мы что, здесь так и будем сидеть?
– Да, – ответила Лика. – Надеюсь, долго сидеть не придется. Гарнизон рядом, скоро этих уродов на фарш пустят. Если хочешь, можешь лечь, – она показала пистолетом на лежанку.
– А как же наши там, что с ними будет? Им надо помочь.
Аглая, наконец, собралась и решила что-то предпринять. Она встала и пошла к двери.
– Стой где стоишь, – резко одернула ее Лика.
Аглая смешалась под взглядом подруги, но она была смелой и решительной, и смогла взять себя в руки.
– Ты мне не мать и не отец! – крикнула она. – Ты не смеешь мне указывать!
– Не кричи! – прошипела Лика и злобно глянула на Аглаю. Её ладонь сжала рукоять пистолета, но певица успокоилась. Она сделала шаг и обняла подругу, та была на полголовы ниже, её лоб упирался в щёку певицы.
Рука с пистолетом легла на затылок, прижала распущенные волосы.
– Прости, – зашептала Лика. – Да, я не могу тебе указывать. Но и за дверь не выпущу. Ты ничего не сможешь сделать, только помешаешь. Скоро придёт помощь, тогда мы что-нибудь придумаем. Поможем освободить наших, а пока сиди тихо. Хорошо?
Аглая замолчала, она понимала, что подруга права, но сидеть здесь, когда там…
– А наш режиссер, он что, умер? – вместо ответа спросила она.
Лика только крепче обняла её. Аглая изо всех сил старалась не заплакать, но не сдержалась и заревела.
Так они и стояли вдвоём, поддерживая друг друга, пока Лика не вскинула голову.
– Тихо, – сказала она. – Слышишь, кто-то идёт?
Аглая зажала рот рукой, а Лика бросилась к выключателю.
Виктор Ахромеев
Стреляли где-то в Центре, скорее всего, за Кинотеатром[11]. Можно было, выйдя из дома, пройти по переулкам до стены гарнизона. И оттуда налево, прямо в Центр. А можно перейти Западную улицу и через дворы пробираться сразу к Кинотеатру, где шёл бой. Я выбрал второе. В Центр лучше не соваться, там гарнизон находится – небось уже разбираются, да и пальнуть могут, по мне же, – в темноте особо не разберёшься, кто свой, кто чужой. А вот за Западной улицей начинаются Рабочий переулок, Липовый переулок и другие. Небольшие узкие улочки из двух– и трёхэтажных домов тянутся почти до Северных ворот и вплотную примыкают к площади Кинотеатра. В них много дворов, закоулков и тёмных мест. То, что мне сейчас надо.
Включив ночное зрение, я беззвучно бежал между домами по уличному мусору, перепрыгивал через заборы, обходил тупики. Ни в одном окне не горел свет. Мирные жители попрятались по домам, не то что на улицу выйти, к окну боялись подойти. Даже собаки в будках молчали. В безоблачном черном небе одиноко сиял месяц, мерцали звёзды. Сегодня должен был состояться Проход с Внешней Земли, после него в небе еще неделю разлито красивое сияние. Надеюсь, я на него ещё посмотрю.
Стрельба слышалась совсем близко. Я пробрался в пустой двор рядом с площадью Кинотеатра и сразу заметил три тени за невысоким, но крепким забором, со стороны переулка, а в самом переулке грохотал пулемёт. Я обошёл двор, рядом с которым сидели враги, и увидел такую картину.
На противоположной стороне переулка, метрах в пяти от меня, переминались с ноги на ногу восемь неприятелей в мышастой форме – такой же, как у тех липовых милицейских, с которыми я столкнулся.
