Машины ярко осветили фарами кусты и деревья и, ревя моторами, промчались мимо. Вася долго всматривался в куст, под которым залег его старший товарищ. Но тот ничем не выдавал своего присутствия.
Спустя приблизительно час Вася вдруг встревожился: а не ушел ли чех куда, оставив его одного? Но в это время одна из веток большого куста шевельнулась и покачалась в его сторону. Вася обрадовался, ответил тем же.
Так они и лежали всю длинную зимнюю ночь, время от времени сигнализируя друг другу ветками: все в порядке, за дорогой наблюдаю, тебя вижу.
По шоссе шли венгерские грузовики. На Скутеч — порожние. На Луже, в сторону фронта, — груженные боеприпасами, продовольствием, материалами для строительства укреплений. Время от времени между грузовиками проскакивало по пять-шесть камуфлированных немецких машин с солдатами.
Вася старательно считал проходящие машины, запоминал знаки на них: олень, заяц, дракон.
Между грузовиками, стрекоча, проносились мотоциклы с укрепленными на руле пулеметами. Проехал обоз с мешками зерна — еще одна дань чешских крестьян прожорливому рейху. Под лай овчарок и крики конвойных медленно прошла на запад колонна пленных. Немцы упрятывали в глубь своей территории еще один концлагерь, потревоженный фронтом.
Звезды переменили положение в небе. По поднявшемуся ветерку, по еле заметному оживлению природы чувствовалось приближение утра.
Промчалась еще одна колонна машин. Вдруг в лесу позади разведчиков заплакал ребенок. Вася прислушался. Откуда он мог взяться?
Ребенок продолжал плакать. Вася завозился. Надо как-то помочь… Может, заблудился, упал с машины, И кто это ходит с детьми по горам в такое глухое время?
Но разведчик ничем не должен выдать своего присутствия. Это объяснил своим бойцам на первом же занятии Ироушек.
Вася посмотрел в сторону соудруга. Тот качнул веткой: тебя вижу, за дорогой наблюдаю, все в порядке. Завывая моторами, пронеслось еще несколько машин, и плач прекратился. Слушал, слушал Вася — ни звука. «Что же произошло?» — недоумевал он.
Стало светать. Соудруг махнул веткой в сторону леса. Мол, пошли домой.
Под деревьями встретились. Чех стряхнул с себя приставшие листья, повесил автомат на шею. Так удобнее идти в лесу.
— Нини дому, — позвал товарища, прикуривая от зажигалки.
Это-то Вася понял: теперь домой.
— Там детатко, — сказал он, — плакал сильно. Надо посмотреть…
Соудруг отрицательно покачал головой.
— Хорошо, что. Детатко нени. То е птак.
— Птица! — понял Вася.
И покраснел, что не вылез. Просмеял бы соудруг в отряде!..
Чех спокойно шагал впереди, находя дорогу по одному ему известным ориентирам. Так и не обронил больше ни слова.
Когда пришли в отряд, партизаны снова учились. Часть бойцов ушла на задание. Дежурные несли вахту.
Ироушек зашел с разведчиками в пустую землянку. Соудруг передал ему бумажку с записанными на ней данными наблюдения. Ироушек прочитал ее, выслушал по-чешски доклад соудруга и по-русски наблюдения Васи. По-чешски спросил соудруга о Васе:
— Как показал себя молодой боец?
— Он знает немецкие машины, эмблемы частей, знаки различия.
— Мальчишка вырос в оккупации…
Ироушек отпустил их.
Они позавтракали. Соудруг и тут все время молчал. Вместе пошли спать.
Засыпая, Вася влюбленно думал о молчаливом чехе: «Вот каким должен быть разведчик».
Через несколько дней боевая группа Ироушека участвовала в налете на аэродром.
Гитлеровской армии не хватало самолетов. Аэродром близ Скутеча немцы превратили в ремонтную базу. Они пригоняли туда транспортные самолеты и снимали с них моторы, которые затем ставили на боевые машины взамен изношенных. Партизанская разведка узнала, что на аэродроме скопилось много самолетов того и другого типа.
Командование партизанского полка поручило Лужскому батальону уничтожить базу. На выполнение задачи выделили подрывников, автоматчиков и прикрывающую группу Ироушека — около сорока бойцов.
Ночь была темной. Моросил дождь. В вершинах деревьев шумел ветер. Партизаны, пробравшись горными тропами, неслышно подошли к аэродрому.
Края летного поля освещали редкие, качающиеся на ветру фонари. У каждой линии самолетов стояли часовые. Мастера рукопашного боя поползли снимать их. Следом двинулись подрывники — заложить в самолеты взрывчатку.
Метрах в ста от самолетов находилась мастерская. Около нее, пряча нос в воротник шинели, тоже ходил часовой. Параллельно мастерской стоял жилой барак для техников, летных экипажей и охраны. В эту ночь там ночевало около двухсот немцев.
Чтоб не спугнуть их раньше времени, часового у мастерской решили пока не трогать. К бараку тихо приблизились автоматчики. На случай, если немцы побегут в сторону леса или из леса появится подкрепление, на опушку выдвинулась группа Ироушека.
С бьющимся сердцем, крепко сжав руками винтовку, Вася лежал за большим мокрым камнем и напряженно вглядывался в темноту. Трех часовых партизаны сняли бесшумно.
Но с четвертым так не получилось. Часовой закричал начал бороться. Затрещали автоматы других охранников. Испуганно стал палить в небо часовой у барака.
