Через мгновение все они лежали мертвыми. Но немцы в бараке проснулись. Не успев одеться, они один за другим выскакивали наружу, стреляя в лес, в небо, в темноту.
Автоматчики длинными очередями ударили по дверям и окнам барака. Гулко забил трофейный пулемет. Гитлеровцы бросились обратно в барак. Несколько солдат упало в грязь.
Ироушек послал часть своих бойцов помочь автоматчикам. Они закидали окна гранатами. Барак загорелся.
Стрельба. Паника. Крики. Немцы метались, яростно отстреливаясь.
Взрывы гранат сливались со взрывами на аэродроме. Это срабатывали заложенные в самолеты мины. Вверх летели куски крыльев, фюзеляжей, разбитые моторы. Огромными кострами пылали невзорванные самолеты.
Подрывники заложили взрывчатку в ремонтную мастерскую, подожгли баки с горючим. Взорвалась и вспыхнула ярким факелом большая цистерна с бензином.
Огонь выгонял немцев из барака. Не помня себя, они выскакивали из окон и мчались в лес, под автоматы группы Ироушека. Лишь немногим гитлеровцам удалось скрыться.
Бой кончился. Сигнальная ракета над землей — партизанский знак отходить. Захваченный азартом боя, Вася не понял ее значения. Но Ироушек, следя, чтоб не было засады, погони, атаки с фланга, уже пропускал подрывников к лесу. За ними, неся раненых, уходила ударная группа автоматчиков.
Лишь после этого, отстреливаясь от бежавших в лес немцев, отошла и прикрывающая группа.
А сзади высоко стояло зарево. Догорали самолеты.
С гулом рвались баки горючего. К порыжевшим от огня ночным облакам тянулись черные клубы дыма…
Все русские быстро освоились в отряде. Бывшие фронтовики, они умело держали оружие в руках и несли трудную партизанскую службу с той беззаветной доблестью, которая всегда присуща русскому солдату. Костя Курский командовал группой, Философенко совмещал боевые дела с обязанностями врача, лечил раненых. Усач, Солоненко, Вася, Максим и другие были рядовыми бойцами.
Через день после разгрома аэродрома под Скутечем Вася проснулся от того, что его энергично тряс за плечо Ироушек:
— Василь. Василь. Вставай! Ты спишь, как потушенный паровоз.
Вася вскочил. Ироушек улыбался.
— Завтракай, — сказал он. — Потом зайди до штабу.
Вася умылся. Торопливо поел на кухне каши. В штабном домике лихо щелкнул перед Ироушеком каблуками.
Рядом с Ироушеком сидел один из тех офицеров, которые разговаривали с Васей в первое утро. Офицер и Ироушек внимательно посмотрели на Васю, потом, как бы советуясь, — друг на друга, потом — опять на паренька. Ироушек мягко, как учитель, сказал:
— Каблуками стукать не надо. Садись.
Вася присел у стенки.
— Будет маленькое совещание. Нам интересно твое мнение.
— Надо съездить в город Луже, — сказал офицер. — На разведку. Давай обсудим, как сделать лучше.
— У нас умнее всех Усач и Философенко, — сказал Вася. — Они все знают. Здесь разговор иного порядка.
Скажи, Василь, — заговорил опять Ироушек. — Если в город приедет по своим делам на велосипеде тихий хлап лет шестнадцати? Может, он из ближайшей деревни, но у них там нет лекарства его бабушке. Может, тетка послала его купить в магазине соли. Обратит ли на него внимание немец?
Вася пожал плечами. К чему этот разговор?
— А если мимо немецкого патруля будет ехать на коло или идти пешком дядько Пепик, с которым ты ходил в ночную разведку? Все граждане такого возраста должны работать на заводах в Германии, а Пепик разгуливает по Луже. Остановит дядьку Пепика немец? Как думаешь?
— Понимаю, — сказал Вася. — Обязательно остановит.
— Если не дурак. Особенно после пожара на аэродроме.
— Они теперь в каждом будут видеть партизана. Когда ехать?
Офицер и Ироушек улыбнулись.
— Еще не есть все. Просим, пожалуйста, что ты скажешь, если тебя остановит немец? Чешский язык ты знаешь плохо.
Вася вспомнил свою первую поездку в Белу.
— Притворюсь немым.
Старший офицер и Ироушек опять посмотрели друг на друга.
— Хорошо, — сказал Ироушек и опустил ладонь на стол в знак того, что с первой половиной беседы покончено. — Теперь договоримся, на что тебе следует посмотреть в Луже.
Васе поручили разведать, какой в городе гарнизон: рода войск, их количество, вооружение.
Командиры еще раз проверили умение парнишки разбираться в немецких знаках различия, эмблемах войск и видах вооружения. Потом ему выдали штаны без единой заплаты, черный пиджачок в полоску, зеленый поношенный свитер. Выкатили из каптерки небитый велосипед.
Во второй половине дня по улицам Луже, несколько вихляясь в седле, потому что ноги с трудом еще доставали до педалей, не спеша ехал паренек без фуражки. Он в самом деле был похож на подростка из какой-нибудь недалекой деревни, которого послали в аптеку или лавку или проведать больную бабушку.
Луже раскинулся на склоне холма. Внизу — речка, мост. Ближе к склону дома, площадь. На склоне — линии улиц. На самом верху — ресторан.
Мальчишка проехал по одной улице — сосчитал танки у реки. Потом не торопясь завернул в другую и получше разглядел грузовики и транспортеры на площади. Поднялся выше — заметил батарею пушек, задравших рыла около тягачей. Со скучным лицом проехал поближе — стопятимиллиметровки…
