Жирные клубы дыма хлынули в коридор, а вместе с ними потек смрад. Талос вышел из комнаты и запечатал дверь за собой. Огонь скоро потухнет, лишенный кислорода и пищи.
Он не ждал, что кто-то будет снаружи. Двое смертных стояли недвижно, прикрывая ладонями рты и носы от рассеивающегося дыма.
Септимус и Октавия. Седьмой и Восьмая. Оба высокие, оба в темной униформе легиона, обоим, в числе немногих рабов, разрешено было носить оружие. Поврежденные лицевые протезы первого пощелкивали всякий раз, когда он моргал или двигал глазами. Длинные волосы обрамляли его лицо, и Талос – плохо умевший считывать человеческие эмоции, за исключением страха и гнева, – не мог сказать, что выражают его черты. Волосы Октавии были, по обыкновению, собраны в конский хвост, лоб скрывала бандана. Она заметно похудела, и кожа ее приобрела нездоровую бледность. Эта жизнь не щадила девушку, как и ее собственный организм. Жизненные соки и силы уходили на то, чтобы питать растущее внутри дитя.
Он вспомнил, что велел этим двоим держаться подальше друг от друга, и недавний приказ Септимусу оставаться в ангаре. Но сейчас все это не имело значения.
– Чего вы хотите? – спросил их Талос. – Доспех Ксарла не годится на запасные детали, Септимус. И не проси.
– Вариил приказал мне найти вас, господин. Он требует вашего присутствия в апотекарионе, и как можно скорее.
– Ему потребовались вы двое, чтобы доставить сообщение?
– Нет.
Октавия откашлялась, прочищая горло, и опустила руки.
– Я слышала про Ксарла. Мне жаль. Я думаю… по вашим стандартам, я имею в виду, согласно идеалам легиона… он был хорошим человеком.
Талос поперхнулся на выдохе и фыркнул, а затем язвительно хмыкнул.
– Да, – сказал он. – Ксарл был хорошим человеком.
Октавия покачала головой в ответ на саркастическое замечание воина.
– Вы знаете, о чем я. Они с Узасом однажды спасли меня, как и вы.
Смешок пророка перерос в хохот:
– Несомненно!.. Хороший человек!.. Еретик!.. Предатель!.. Убийца!.. Глупец!.. Мой брат
Оба смертных стояли молча, а Талос смеялся, пока, впервые за много лет, из глаз его не полились слезы.
XI
СУДЬБА
В главном апотекарионе царил хаос. На «Завете крови» медицинское святилище легиона больше походило на морг, чем на операционную. Тамошний апотекарион превратился в оплот безжизненного безмолвия – зал с ледяными рефрижераторными камерами, старыми пятнами крови на стальных столах и воспоминаниями, навеки застывшими в стерильном воздухе.
Апотекарион «Эха проклятия» был прямой его противоположностью. Вариил расхаживал от стола к столу сквозь море раненых человеческих тел. Его не скрытое шлемом лицо ничего не выражало. Смертные и легионеры одинаково кричали, протягивая к нему руки и наполняя зал вонью пота, жаром уносящей жизнь лихорадки и запахом насыщенной химикатами крови.
В зале рядами стояли сотни столов, и почти все они были заняты. Однозадачные сервиторы-погрузчики стаскивали трупы со столов и взваливали на их место еще живых раненых. Стоки в полу переполнялись кровью, стекающей по грязной плитке. Медицинские сервиторы и смертные хирурги истекали потом. Вариил шагал через все это – обрызганный кровью дирижер завывающего оркестра.
Остановившись рядом с одной из каталок, он оглядел изломанное тело рабочего, лежавшего на ней.
– Ты, – сказал он ближайшему медицинскому сервитору. – Этот человек мертв. Извлеки его глаза и зубы для дальнейшего использования и сожги останки.
– Слушаюсь, – пробормотал окровавленный служитель.
В нартециум апотекария вцепилась чья-то рука.
– Вариил…
Повелитель Ночи на соседнем столе сглотнул кровь, прежде чем заговорить. Его пальцы сжались сильнее.
– Вариил, прирасти мне к обрубкам новые ноги, и покончим с этим. Не держи меня здесь – нам еще надо покорить этот мир.
– Тебе понадобится больше, чем просто пара ног, – ответил Вариил. – А теперь убери руку.
Воин только вцепился еще крепче.
– Я должен быть на Тсагуальсе. Не держи меня здесь.
Апотекарий взглянул сверху вниз на раненого легионера. Лицо воина почти невозможно было различить под коркой крови и обгоревшей плоти. Под мясом просвечивал череп. Одна из рук была отсечена по бицепс, а вместо ног два толстых кровоточащих обрубка высовывались из рассеченного керамита там, где раньше были его колени. Орден Генезиса, несомненно, практически добил его.
– Убери руку, – повторил Вариил. – Мы уже обсуждали это, Мурилаш. Мне не нравится, когда меня трогают.
Пальцы лишь сжались сильнее.
– Послушай меня…
Вариил перехватил руку воина. Он оторвал пальцы от перчатки и крепко сжал. Не сказав ни слова, апотекарий выдвинул из нартециума костную пилу и лазерный резак. Пила впилась в плоть.
Воин завопил.
– Какой урок ты только что получил? – спросил Вариил.
– Ты проклятый ублюдок!
Вариил швырнул отрезанную кисть другому сервитору.
– Сожги это. Подготовь бионический протез левой руки вместе с остальными запланированными для него аугментациями.
– Слушаюсь.
В углу апотекариона, где воины Первого Когтя, прислонившись к стене, наблюдали за этим организованным хаосом, Кирион усмехнулся и передал по воксу Меркуцию:
