– Ты был прав. Вариил действительно один из нас.
– Я бы вырезал Мурилашу сердце, – отозвался Меркуций. – Всегда его терпеть не мог.
Оба воина на некоторое время замолчали.
– Делтриан сообщил, что они снова работают над пробуждением Малкариона.
Меркуций в ответ вздохнул. По вокс-линку это прозвучало как смешанный и сипением треск.
– Что? – спросил Кирион.
– Он не поблагодарит нас за то, что мы разбудили его во второй раз. Я многое отдал бы, чтобы узнать, почему атраментар Малек оставил ему жизнь.
– Я многое отдал бы за то, чтобы узнать, где, во имя бездны, сейчас сами Чернецы. Ты веришь, что они погибли вместе с «Заветом»?
Меркуций покачал головой:
– Ни на секунду.
– Я тоже, – согласился Кирион. – Они не эвакуировались ни вместе со смертными, ни на одном из катеров легиона. Они так и не добрались до «Эха проклятия». Что оставляет лишь одну версию – они высадились на вражеский корабль. Они телепортировались на судно Корсаров.
– Возможно, – признал Меркуций.
В его голосе задумчивость граничила с сомнением.
– Но они ни за что бы не захватили корабль Корсаров в одиночку.
– Ты в самом деле настолько наивен? – Кирион усмехнулся под маской наличника, рыдавшей нарисованными молниями. – Посмотри, как Кровавый Корсар дорожит своей терминаторской элитой. Они – его Избранные. Я не говорю, что Чернецы атаковали Корсаров, глупец. Они предали нас и переметнулись к ним.
Меркуций фыркнул:
– Никогда.
– Нет? Сколько воинов разорвали связь с Первыми легионами? Сколько посчитали, что эта преданность изжила себя, когда годы стали десятилетиями, а десятилетия превратились в века? Сколько легионеров остались легионерами лишь номинально, после того как нашли другой путь в жизни, более удовлетворяющий их стремления, чем бесконечное нытье о так и не воплощенной мести? У каждого из нас своя дорога. Кое для кого власть – искушение более сильное, чем высокие древние идеалы. Некоторые вещи значат больше, чем старые узы братства.
– Не для меня, – после долгого молчания отозвался Меркуций.
– Как и не для большинства из нас. Я просто говорил…
– Я знаю, что ты говорил.
– Но за исчезновением Чернецов стоит какая-то история, брат. И возможно, мы ее никогда не узнаем.
– Но кто-то знает.
– О да. И я бы с радостью пытками вырвал у них правду.
На это Меркуций ничего не ответил, и Кирион позволил дискуссии сползти в неловкое молчание. Узас, стоявший в нескольких метрах от них, разглядывал свои красные перчатки.
– Что с тобой опять не так? – спросил Кирион.
– У меня красные руки, – ответил Узас. – Красные руки у грешников. Закон примарха.
Узас поднял голову, обернув окровавленное и покрытое синяками лицо к Кириону:
– В чем я провинился? Почему мои латные рукавицы покрашены в багрянец грешников?
Меркуций и Кирион переглянулись. Очередной момент ясности, посетивший их слабеющего рассудком брата, застал воинов врасплох.
– Ты убил многих из команды «Завета», брат, – сказал ему Меркуций. – Месяцы назад. Одним из них был отец Рожденной-в-Пустоте.
– Это был не я. – Узас прикусил язык, и кровь, полившаяся с губ, начала медленно стекать по мертвецки белому подбородку. – Я его не убивал.
– Как скажешь, брат, – ответил Меркуций.
– Где Талос? Талос знает, что я этого не делал?
– Успокойся, Узас. – Кирион опустил руку на наплечник брата. – Успокойся. Пожалуйста, не нервничай.
– Где Талос? – переспросил Узас.
Он начал растягивать слова.
– Скоро он будет здесь, – ответил Меркуций. – Живодер позвал его.
Узас полуприкрыл черные глаза тяжелыми веками. С губ его стекала кровь, в равной пропорции смешанная со слюной.
– Кто?
– Талос. Ты только что… только что спрашивал, где он.
Узас покачивался, отвесив челюсть. В углах его тонких губ пузырилась кровь. И без модификаций, совершенных хирургами легиона, – даже останься он простым человеческим мальчишкой, а не превратись в это сломленное живое оружие, покрытое заплатами после сотен битв, – Узас был бы исключительно непривлекателен на вид. Все, что произошло за время его жизни в легионе, сделало его лишь отвратительнее.
– Узас? – настойчиво повторил Меркуций.
– Хм-м?
– Ничего, брат.
Он переглянулся с Кирионом.
– Ничего.
Минуты утекали, а три воина стояли в молчании. Северные двери вновь и вновь распахивались на визжащих направляющих. Группа за группой в апотекарион вваливались члены команды, волоча с собой своих раненых.
– Странно, что сюда набилось столько смертных, – задумчиво произнес Меркуций.
Учитывая, что на многих палубах были медицинские части, это было действительно странно. Экипаж знал, что главный апотекарион – логово Живодера, и очень немногие добровольно согласились бы попасть под его ледяной взгляд и беспощадные лезвия.
– Смертные знают, что они просто расходный материал, – кивнул Кирион. – Их гонит сюда лишь отчаяние.
Талос вошел с последней группой. Пророк, не обращая внимания на суету смертных у его ног, направился прямиком к Вариилу. Септимус и Октавия следовали за ним. Оружейник немедленно свернул к одному из столов и принялся помогать работавшему там медику.
