— Ты мыслишь так мелко, — хмыкнул Талос. — Ультрамарины. Их сыны. Их братья и кузены. Весь легион, возродившийся после Ереси и выступающий под сотней разных знамен. Они называли себя Прародителями. Насколько я знаю, так до сих пор называют себя их потомки.
— Ты имеешь в виду братские ордена Ультрамаринов?
Теперь Вариил уже почти мог это представить.
— Сколько же из них?
— Все они, Вариил, — негромко сказал Талос, перед глазами которого вновь пылало небо того давнего дня. — Все они.
Месть пришла, когда над горизонтом поднялось тусклое солнце.
Звезда Тсагуальсы была нежарким сердцем, чуть бившимся в центре системы, — источником болезненного, слабого света, едва озарявшего единственную планету под ее опекой. Это бледное сияние медленно разлилось над безжизненной поверхностью планеты, в последнюю очередь добравшись до бастионов черной каменной твердыни. На равнинах зарождалась песчаная буря. Она должна была обрушиться на крепость в течение часа.
До Меркуция, до Вариила, до Узаса были Сар Зелл, Рувен, Ксарл и Кирион.
Это Сар Зелл примчался с дурной вестью. Его ботинки громко стучали по крепостной стене, пока в небесах разгорался огонь.
— Они здесь, — передал он Талосу по воксу. — Они наконец-то пришли.
В это мгновение природой овладело поэтическое настроение, и с янтарных небес хлынул дождь.
В годы, последовавшие за смертью примарха, все больше и больше боевых отделений покидало небеса Тсагуальсы, чтобы проводить вылазки глубже в сердце Империума. Многие уже бороздили просторы Великого Ока с другими легионами, тратя не меньше времени на грызню с бывшими братьями, чем на войну с прислужниками Ложного Императора.
Боевой флот сокрушительной силы базировался над серым ликом пустынного мира. Каждый корабль нес крылатый череп Восьмого легиона. Армада могла обратить в прах целые звездные системы. И не раз совершала это прежде.
На другом конце системы Тсагуальсы в безмолвии космоса открывались прорехи в реальности. Они истекали гнусной демонической материей в чистоту настоящего космоса, пока содрогающиеся боевые корабли протискивались обратно в материальную Вселенную. Как и почти всегда при варп-перелетах, их прибытие было не скоординировано — невозможно было удержать строй в яростных штормах Моря Душ. Захватчики один за другим вырывались из варпа и мчались к серой планете.
Поначалу они сравнялись силами с Повелителями Ночи. Затем превзошли их. Когда началась битва и небеса Тсагуальсы запылали, у захватчиков уже было полное численное преимущество над флотом Восьмого легиона. И с каждой минутой прибывало все больше кораблей — варп отрыгивал их, отплевываясь струями ядовитого тумана.
Им не нужен был четкий строй. Им не нужен был стратегический план атаки. Такому огромному количеству кораблей не было нужно ничего, чтобы выиграть войну. Ордена Прародителей, Тринадцатый легион во всем, кроме имени, пришли, чтобы раз и навсегда выжечь раковую опухоль Ереси.
Капитаны и командиры затопили вокс-сеть взаимными обвинениями, приказами, которым никто не собирался следовать, и тактическими предложениями, которые никто не желал слушать.
Талос остался на стене, вслушиваясь в разноголосицу тысяч криков. В прошлом кричала всегда только их добыча. Теперь вопли вырывались из груди братьев — братьев, переживших Ересь и двести лет войны.
Один приказ повторялся с роковой обреченностью. Талос слышал его снова и снова, его кричали, визжали и ревели:
— Мы должны оборонять крепость, — передал Талос своему командиру.
В ответ раздалось басовитое ворчание Вознесенного, сиплое и мокро чавкающее в сбоящем воксе:
— Ты не видишь того безумия, что творится здесь, пророк. Тринадцатый легион распнет нас, если мы останемся.
