— Именно об этом и речь. Твои железы всегда были слишком активны, как мы уже знаем. Намного более активны, чем следует. Это привело к дестабилизации физиологических функций организма и, возможно, послужило причиной твоих пророческих видений. Теперь, однако, они окончательно взбунтовались. Раньше они все еще пытались
— Как я и говорил — я буду испытывать боль до последнего своего вздоха, но это не смертельно.
Пока Вариил обдумывал слова Талоса, в его бледных глазах мелькнула какая-то мысль.
— Возможно. Так или иначе, удаление прогеноидов уже не вариант. Это ни на что не повлияет, потому что твои органы уже…
Талос прервал его раздраженным взмахом руки, словно отдавал приказ открыть огонь:
— Достаточно! Я способен прочесть данные с треклятого гололита. Идем, Вариил. Разберись с ранеными, чтобы мы могли вернуть себе Тсагуальсу.
Живодер ответил долгим вздохом. Тусклый свет подсобки придал содранным человеческим лицам на его наплечниках мертвецкую бледность.
— В чем дело? — спросил Талос.
— Если бы ты умер и для твоих прогеноидов нашелся подходящий носитель, есть шанс, что его постигло бы то же проклятие, что и тебя, — но, в отличие от тебя, он сумел бы это контролировать. Твое геносемя не заражено скверной, оно просто тебе не подходит. При лучшем носителе и истинном симбиозе это могло бы стать…
— Стать чем?
В темных глазах Талоса разгорались мысли, мелькали призраки упущенных возможностей.
Вариил смотрел на графики.
— Могуществом. Представь, что у тебя есть пророческий дар, но без ложных видений, количество которых возрастает со временем, и без головной боли, от которой подкашиваются ноги, и без приступов беспамятства, длящихся неделями или месяцами. Представь свой дар, но без провалов в памяти и других губительных симптомов, мучающих тебя. Когда ты умрешь, брат, ты оставишь грядущим поколениям великое наследие.
— Грядущим… — повторил Талос. Взгляд его черных глаз затуманился. Повелитель Ночи почти улыбнулся. — Конечно.
Вариил повернулся к нему от гололитического экрана.
— О чем ты?
— Вот почему мы здесь.
Талос провел языком по разбитой губе, пробуя на вкус собственную кровь, — сглаженное отражение Узаса и мертвого примарха.
— Я знаю, чего хочу от этого мира.
— Рад это слышать. Я надеялся на то, что наша беседа так на тебя повлияет. Я прав в предположении, что ты изменил свои планы; или ты по-прежнему собираешься спустить легион с цепи и позволишь ему прикончить всех на этой планете?
— Нет. Чистой войны недостаточно. Это Тсагуальса, Вариил. Мертвый мир… а жизнь упрямо цепляется за его шкуру, покрытую струпьями. Мы можем выцарапать отсюда больше, чем дешевую радость кровопролития.
Апотекарий отключил и обесточил ручной сканер.
— Тогда что, Талос?
Пророк смотрел сквозь Вариила, сквозь стены комнаты, смотрел на что-то, видимое ему одному.
— Мы можем перековать легион. Можем подать пример, которому последуют наши братья. Мы можем отбросить мелкую вражду между бандами. Труден лишь первый шаг. Ты понимаешь, Вариил?
Он наконец-то обернулся к апотекарию. Его черные глаза ярко блестели.
— На этот раз мы сможем вернуть былую славу. Мы можем начать все заново.
Апотекарий закатил на место несколько стационарных сканеров. Кнопки и датчики на его нартециуме оживили механические руки, прикрепленные к потолку. В стеклянных колбах плеснули химикаты.
— Ложись, — сказал он.
Талос подчинился, по-прежнему глядя в никуда затуманенными глазами.
— Я потеряю сознание?
— Несомненно, — ответил Вариил. — Скажи мне, действительно ли Тсагуальса — подходящее место для того, чтобы начать такое возрождение?
— Я думаю, да. Как пример… как символ. Другие рассказывали тебе о том, что произошло, когда мы покинули этот мир?
— Я слышал о Тсагуальской Расплате, да.
Талос вновь глядел сквозь него, но уже в собственную память, а не в море открывавшихся возможностей.
— Звучит так спокойно. Нет, Вариил, все было гораздо хуже. Когда умер примарх, мы деградировали долгие годы — рассеялись между звезд и защищали свое добро от когтей собственных братьев не меньше, чем от загребущих лап врагов. Но конец всему пришел, когда серые небеса Тсагуальсы вспыхнули от выхлопов десяти тысяч десантных капсул… В тот день погиб легион.
Вариил почувствовал, как по спине ползут мурашки. Он ненавидел, когда при нем проявляли эмоции — пусть даже горечь старых воспоминаний. Но любопытство развязало его язык.
— Кто же явился по ваши души? — спросил он. — Какой должна быть сила, решившаяся бросить вызов целому легиону?
— Это были Ультрамарины.
Талос опустил голову, погружаясь в воспоминания.
— Тысяча воинов? — Апотекарий широко распахнул глаза. — И это все?
