— Нимци, мабуть, вам и позорювать не дають? У меня, Юрко, дило до тебе. — И повернулся к Гале: — Подывысь, дивчина, — нема за углом нимчуры? — Едва Галя отошла, дед зашептал: — Парашютист у нас спустывся, про партизан пытав. Просив привесты надежного хлопця. Пидешь?
— А чого вы, диду, ко мне пришли, ни к кому другому?
Дед подмигнул:
— Думаешь — ничого про тебе не знаю? — И наклонился к самому уху Юрия: — С автоматом тебе бачив.
Юрий взволновался. «Парашютисты, десантники… — замелькали у него мысли. — Одного к немцам в тыл не сбросят… А если много их, нам помогут. Будет у нас партизанский отряд. Теперь ясно, из какого „лагеря“ удрал Шохин!»
— Приду, — скрывая радость, пообещал Юрий. — Где ждать будет парашютист? Как его узнаю?
— Прыйдэ вин у двенадцать годын[6] в дубовый лисок, що у бакенщиковой будки. Ты не бийся, сам там буду…
В это утро и Иван Лукич Петренко, или, как его все звали, «Лукич», вышел со двора с длинным ореховым удилищем, и небольшой кошелкой. Не спеша спустился он к узкой, похожей на ручей Остерке. Встречные не обращали на него внимания — мало ли здесь стариков-рыболовов, особенно сейчас, когда с питанием так плохо.
Солнце припекало. Пахло водорослями. Накаленная осока издавала пряный запах. Здесь, на берегу извилистой речушки, которую почти в любом месте можно перейти вброд, были тишина и спокойствие. Продвигаясь берегом к Десне, Иван Лукич иногда забрасывал удочку, вытаскивал мелкую рыбешку.
В том месте, где с крутого берега наклонился к воде многолетний дуб с ращепленной вершиной, Лукич заметил в кустах рыболова, одетого в парусиновый пиджак. Соломенный широкополый бриль закрывал его лицо. Это был подпольщик-радист.
Подойдя почти вплотную, Иван Лукич переменил на крючке червя, забросил леску:
— Один? Никого не заметил?
— Никого.
— Сводку Совинформбюро принес?
— Переписал целых восемь экземпляров.
Лукич сел на прибрежную траву:
— Положи их здесь.
— Вот в сумке листовки, — отходя, сказал рыболов.
Лукич не спеша переложил сверток к себе в кошелку. Через несколько минут рыболов вернулся на старое место.
— Что-то не клюет, — пожаловался он.
— Распоряжения есть? — тихо спросил Иван Лукич, глядя на поплавок.
— В Деснянском районе группа парашютистов-разведчиков выброшена. Предлагают связаться с ней, помочь, договориться о совместных действиях.
«Значит, Галка вчера с парашютистом встретилась», — подумал Иван Лукич.
— Шифровку сжег?
— Да.
— Перенесешь приемо-передатчик на пятый пункт. Передашь шифровкой: «Все готово к побегу пленных. Необходимо оружие. Для связи прибудут Костя и Валюшко». Не забывай об осторожности, маскируй антенну, чаще меняй место. Встретимся завтра на песчаной косе у Десны, в пять вечера.
Ясный, безоблачный день. Издали посмотреть на Десну — она кажется неподвижной, зеркальной. А подойдешь ближе — увидишь ее стремительный бег. Вода нежно-розовая, у берегов под деревьями иссиня-черная с белыми блестящими полосами — следами струй, обтекающих камни. Почти всюду маленькие и большие разбегающиеся круги — то играет на заре рыба. Не хочется уходить от реки, так бы и стоял часами. Но не такое время, чтобы любоваться природой. Задержишься у реки — немцы приметят — и на допрос: что делал? Зачем стоял? Даже рыболовы, и те старались уходить подальше.
Под ударами весел лодка стремительно неслась по течению. Хорошим гребцом был Юрко. Галя сидела на корме, опершись на руль. Опустив руку, наблюдала, как между пальцев с тихим журчанием пробегают зеленые струйки.
Миновав окраину города, лодка вошла в узкое русло, сдавленное с одной стороны песчаным бугром, с другой — поросшим старыми деревьями обрывом. Вода, убыстряя бег, с шумом налетала на железные обломки сожженного моста.
Ловко лавируя между торчавшими из воды обломками, Юрий вывел лодку на широкий простор.
— Посмотри, какая красота! — вырвалось у Гали.
Но Юрий не стал смотреть. Здесь, на этом заросшем обрыве, неделю назад он убил фашиста. Это был первый уничтоженный им враг. В этой же лодке Юрий плыл в Заречное к подпольщику Киче за противотанковой гранатой. Фашист, покачиваясь, стоял у самой воды. Угрожая автоматом, велел Юрию пристать к берегу. Пришлось повиноваться. С деланным спокойствием Юрий вышел из лодки, сжимая в кармане взятый у товарища пистолет. Гитлеровец был один. И когда он садился в лодку, Юрий убил его, выстрелив в упор.
Невольно посмотрев на проплывавшее мимо памятное место, Юрий направил лодку к густым зарослям, спускавшимся к самой воде:
— Здесь оставим лодку.
Галя молча кивнула головой, — и ей хотелось поскорее попасть в шалаш.
Было очень радостно идти по знакомой тропинке, навстречу новым друзьям. Да, это друзья, те, кого и он, Юрий Валюшко, и его товарищи так ждали… Увидев надломленную кем-то ветку, сорвал ее и наотмашь рубанул по росшему у тропинки кусту. Остановился, подождал Галю:
— Зайдем к ставку, я возьму автомат.
— Иди. Я полежу здесь. Смотри, какая трава густая, высокая! — Гале хотелось побыть одной.
— Вместе пойдем, — приказал Юрий. — Опять на полицаев наткнешься.
Галя повиновалась. Сорвав травинку, откусила мохнатый кончик:
