– Если инфицирование произошло меньше двух недель назад, то результат на хламидиоз может быть отрицательным, и придется сдавать анализ повторно, чтобы наверняка убедиться, что вы здоровы и плоду ничего не угрожает.
Плод. Я вдруг в полной мере осознаю, насколько это слово бездушное и не несет в себе человечности. Обезличивает ребенка в моей утробе, чьего рождения я жду с такой надеждой, что не могу беспокоиться больше ни о чем другом. Даже предательство мужа отходит на второй план. Мне хочется крушить всё вокруг, но боль и гнев из-за переживаний о малыше перекрывают всё остальное и даже притупляют агонию преданной женщины.
– Так когда вы были близки с мужем? – снова переспрашивает Маргарита Никитична и поправляет дужку очков. – Помните примерную дату?
Я чертыхаюсь, злясь на себя, что не вела календарь, но больше всего из-за того, что моя слепота привела к тому, что я делила с мужем постель, даже не подозревая, что он ходил налево.
– Нет, – приходится признать вынужденно. – Может, две недели назад, может, полторы.
Опустив голову, я потерянно рассматриваю свои отекшие пальцы. Касаюсь вдруг золотого обручального кольца. Простого, без бриллиантов и узоров. На что в свое время у Влада хватило денег с его стипендии и подработки грузчиком.
– Тогда будем сдавать повторный анализ через неделю в любом случае, – деловито говорит Маргарита Никитична и заполняет мою электронную карту.
– А что если, – сглотнув, спрашиваю я со страхом, – у меня выявят положительный результат? Какие последствия для ребенка?
Я жду ответа с замиранием сердца, даже дыхание задерживаю, слыша, как в ушах стучит пульс. Кажется, из-за переживаний упало давление, отчего еще пульсирует и в висках.
Врач переводит на меня немигающий взгляд, в котором я не могу прочесть ни одной эмоции, так как она сохраняет самообладание, присущее ее профессии. Как никак, наверняка за столько лет практики встречала случаи и посложнее, и с более тяжелыми последствиями. Я этому даже рада в силу возраста. Сочувствие мне не нужно. Только профессионализм и четкий бесстрастный ответ, от которого я смогу отталкиваться.
Маргарита Никитична снимает очки, и это единственное, что позволяет себе в данной ситуации.
– Не буду приукрашивать и скрывать, что есть высокий риск задержки внутриутробного развития плода. Могут быть преждевременные роды, рождение ребенка с низкой массой тела. Всё зависит от своевременно принятых мер и лечения. В нашем случае, мы держим руки на пульсе, а значит, вооружены и готовы.
Слова врача обнадеживают, немного усыпляя мою тревогу, и я киваю, чувствуя себя в надежных руках.
Когда я выхожу из больницы, находясь в подвешенном состоянии в ожидании результатов, которые не будут готовы раньше завтрашнего дня, я заказываю в приложении такси к офису Влада, чтобы забрать оставленную на парковке вчера свою машину. Муж даже не позаботился о том, чтобы его люди пригнали мое авто к дому, как это бывало раньше, и это не улучшает мое настроение.
Остаток рабочего дня проходит, как в тумане. Даже прокурор Пахомов ни разу не вызывает меня и вообще не трогает мой отдел. В иной ситуации я бы сама пришла к нему, чтобы узнать, что насчет запрошенных им дел сотрудников, которые он получил еще утром благодаря моему заму, но сейчас мне совсем не до него и не до работы.
Все мои мысли занимает Влад, как бы я ни пыталась о нем не думать. И чем чаще я о нем вспоминаю, тем уверенней становлюсь в принятом решении.
Неважно уже, какие результаты покажут мои анализы.
Развод неизбежен.
За весь день он ни разу не звонил мне, так что когда я приезжаю домой и вижу во дворе его автомобиль, еще несколько минут не выхожу из салона. А когда, собравшись с духом, все-таки поднимаюсь в квартиру, его внутри не оказывается. Костюм на месте, туфли и портфель – тоже. А его самого нет.
Я так долго копила в себе гнев, не давая ему выйти наружу, что когда отпускаю себя, позволяю то, что никогда раньше даже не приходило мне в голову.
Открываю шкаф в спальне, выкидываю оттуда костюмы и рубашки Влада, бросая их безжалостно на пол. Беру самые большие ножницы и разрезаю ткань с каким-то садистским удовольствием.
Изрезанные тряпки выкидываю с балкона, с удовольствем наблюдая за тем, как они разлетаются по двору, повисая на ветках ближайшего дерева. Статуэтки, которые Влад коллекционировал со всего света, летят туда же, отчего по округе раздается звон, когда они разбиваются об асфальт. И всё это в полной тишине в квартире. Я не произношу ни звука, с удивлением подмечая, что даже не плачу.
