– Открою здесь новое рекламное агентство. Настю уломаю еще разок покреативить. Она мне больше ничего не должна, но была так довольна нашей работой, что не удержится. Народ наберу… – Он говорил шепотом, и в густой снежной тишине каждое слово было слышно отчетливо, как в микрофон. – Нет, я не предлагаю тебе место проект-менеджера. Слишком уж у меня ненадежная репутация, а у тебя роскошный оффер, я пробил по своим каналам. Обязательно соглашайся. Просто через пару лет тебе придет очень, очень щедрое предложение. Тогда и подумаешь.
– Подумаю? – тоже шепотом спросила я.
– Надеюсь. Хотя… тебе ведь и так будет принадлежать половина той рекламной компании, что его пришлет…
– Почему это? – удивилась я.
– Потому что выходи за меня замуж, грозная валькирия, – сказал Влад, и я поняла, что сияло в его глазах, сменив то самое отчаяние. Радость. Озорство. Счастье. – Выходи. Нехорошо это, когда папа с мамой не вместе, спроси хоть у Леи.
Что-то неслось вскачь – то ли мысли, то ли сердце. Билось безумной рыбкой где-то внутри. Влад протянул руку и положил пальцы на середину моей груди, накрыв его теплом.
– Согласна?
– Не знаю…
– Тебе нужно подумать?
– Да…
– Думай, сколько хочешь. Не буду тебя торопить в этот раз, – шепнул он, наклоняясь и касаясь лбом моего лба.
– Шантажировать нечем? – усмехнулась я.
– Ну что ты… всегда есть чем, – успокоил меня он. – Но я хочу, чтобы ты однажды влюбилась в меня. А силой любовь нельзя добыть. Я подожду, пока ты влюбишься сама. А пока буду рядом. С тобой. И с Леей.
– Пока…
– Пока ты не влюбишься.
Я помолчала, а потом спросила чуть виновато:
– А если я уже?..
Влад смотрел на меня, и широкая улыбка постепенно расползалась по красивому, но жесткому лицу, делая его мягким и счастливым.
Он ведь и так стал частью моей жизни.
Частью жизни Леи. Сам все решив, отвоевав это место в бою.
Он прошел весь путь ко мне в три тысячи километров. Чтобы быть рядом.
Мне остался один шаг. И я его сделала.
Встала на цыпочки и поцеловала своего будущего мужа в розовой шапочке, припорошенной снежинками. А Влад прижал меня к себе и не отпускал долго-долго, пока нас обоих засыпал густой-густой снег, валящий с неба так, словно хотел спрятать нас от всего мира.
На потолке номера было три длинных трещины и одно непонятное пятно. Еще на него ложилась тень от ночника, а от проезжающих за окном машин пробегали голубоватые огоньки фар.
Влад лежал на спине, смотрел вверх и держал возле уха телефон.
Вот уже пять минут в телефоне, не прерываясь и не отдыхая, его мать рассказывала, как сильно он ее разочаровал. Начиналось все привычно – с заверения, что она любит его больше всего на свете. С точки зрения матери, это было необходимой прелюдией, тонкой корочкой поверх начинки пирога, состоящей из обвинений, упреков, придирок, укоров, слез, ярости, перечисления всех его грехов с пятилетнего возраста и всех ее подвигов, о которых он не просил.
Если послушать еще минут пять-семь, она устанет и закончит еще одной тонкой подгорелой корочкой из жалобного «Ты же не расстроишь меня больше, Владик?»
Но слушать ему уже надоело.
– Неужели ты не мог остаться тем чудесным мальчиком, что всегда, всегда отдавал мне половину конфеты, когда его угощали? – патетически воскликнула она, и тут Влад нашел зазор, куда вставить свой клинок «Убийца матери».
– Ты бы хотела, чтобы я навсегда остался беспомощным ребенком? – уточнил он.
– Моим маленьким сыночком… – всхлипнула мать.
– В тридцать два года? – еще раз уточнил Влад. – И никогда не научился бы решать свои проблемы самостоятельно?
– Да разве ты умеешь их решать! Чуть что, сразу: «Мама, спаси!»
– Мама, не надо меня спасать.
– Что, новую мамку нашел, старая уже не нужна? – неожиданно зло выпалила мать. – Ты учти, я никогда, никогда не приму эту твою… с прицепом. Даже не приходи ко мне, пока ты с ней!
– Мама, Оля с Леей теперь моя семья.
– Я – твоя семья!
– Значит, они тоже твоя семья, – терпеливо продолжал объяснять Влад. Он и сам удивлялся, откуда в нем столько спокойствия и уверенности. Раньше он бы уже швырнул трубку, и пусть мать сама думает, как налаживать отношения. Но теперь что-то изменилось. Круто изменилось – а он и не знал, что в нем есть такие глубокие колодцы, полные терпения.
Что ж, у него теперь есть не самая спокойная в мире дочь – пригодятся!
– Никогда! Как ты смеешь отказывать от матери ради какой-то… какой-то…
– Я от тебя не отказываюсь, мам, – сказал Влад. Яркие отсветы фар пробежали по потолку. За дверью ванной шумела вода. – Это ты отказываешься.
– Ты! Стал, как твой отец! Полностью его порода!
– Хорошо бы… – задумчиво заметил Влад.
– Ах ты!.. – И мать бросила трубку.
Он поморщился: все же надеялся на более конструктивный разговор. Но не все сразу. Он и сам-то к себе еще не привык, где уж матери.
Но тут шум воды затих, дверь ванной открылась, в проеме появилась Хель, и мысли Влада мгновенно закрутились в совершенно ином направлении.
