Разведи огонь (ЛП) полностью

Себастьян поехал в противоположном направлении, как я и ожидала. Я прижалась к нему, когда он проехал мой старый район и свернул в закрытый поселок. Охранником был все тот же старик, работавший еще в то время, когда я жила в Сэвидж-Ривер. Он помахал Себастьяну с улыбкой и без малейших колебаний впустил нас. Дома становились все больше, пока он проезжал по чистым улицам Сэвидж Гейтс. Когда он припарковался на подъездной дорожке одного из самых больших домов — а я точно знала, что самый большой дом находится по соседству, — я разразилась смехом. Это должно быть шутка, верно?

Баш слез с мотоцикла и протянул мне руку.

— Пойдем.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы найти опору на этой земле.

— Что это?

— Мой дом. Здесь я живу, Грейс, — он переплел свои пальцы с моими и повел меня внутрь.

Мы вошли через боковую дверь в кухню, которая в любом другом месте считалась бы просторной, но здесь она была, пожалуй, уютной. Я знала достаточно об этом типе домов, чтобы понять, что это кухня дворецкого. Второстепенное помещение предназначалось для приготовления пищи личными поварами, в то время как основная кухня содержалась в чистоте для показухи.

— Ты знал, что по соседству живет Елена Сандерсон? — я провела там половину своего детства, прямо рядом с этим домом. И по сравнению с ее домом все остальные заметно проигрывали.

— Конечно, — просто ответил он.

— О, — я подняла глаза на него. — Ты когда-нибудь с ней разговаривал?

Он снова потер губы.

— Я стараюсь этого не делать, — Баш потянул меня за собой.

Пройдя через кухню, мы попали в прихожую, а затем в просторную комнату, уютно обставленную мягкими кожаными диванами и выкрашенную теплые оттенки. По стоящему у стены большому телевизору я поняла, что это гостиная. Здесь была еще как минимум одна, куда приглашались гости, но на самом деле использовалась именно эта.

Себастьян откашлялся.

— Что ты хочешь увидеть?

Я встрепенулась и обратила внимание на него.

— Твою комнату?

Он кивнул, потянув меня к лестнице, которая тоже должна была быть второстепенной. Я ожидала, что в этом доме будет парадный вход с мрамором, люстрами и роскошной лестницей, ведущей на второй этаж. В таких домах всегда так.

Комната Баша находилась в середине длинного коридора. Он пропустил меня внутрь, пока сам стоял у двери. Первое, что я заметила, — здесь не было его запаха. Я подошла к кровати и провела пальцами по темно-синему покрывалу. Второе, что меня поразило, — отсутствие картин на стенах. Там висели фотографии и некоторые спортивные памятные вещи, но ничего из рисунков Себастьяна.

Себастьян по-прежнему стоял у двери. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким скованным, что не имело никакой логики. Мы были в его комнате. Это был его дом. Почему он выглядел так, будто никогда не был здесь раньше?

— Где ты на самом деле спишь? — спросила я.

Баш наклонил голову.

— Почему ты думаешь, что я не сплю в своей собственной комнате?

— Это не жилая комната. Здесь нет души. И даже если твои родители очень строгие, не могу представить, чтобы в твоем доме был такой порядок, — я покачала головой, снова оглядываясь по сторонам. — Это не ты. Зачем ты привел меня сюда?

Он протянул руку.

— Иди сюда.

Я подошла к нему, слишком любопытная, чтобы сопротивляться. Взяв меня за подбородок, он запечатлел на моих губах нежнейшее подобие поцелуя, затем снова взял меня за руку, повел нас вниз, в кабинет, затем вниз по еще одному лестничному пролету в готовый подвал. Там было еще одно жилое помещение с игровыми приставками, расположенными вдоль стены на плавающих полках, и еще большим телевизором. Мы прошли мимо всего этого к двери за углом. Себастьян включил свет, и вот оно: его владения. Одна стена была полностью покрыта его граффити. Двуспальная кровать была не заправлена, и в воздухе витал прохладный зимний сосновый аромат.

Я сняла туфли и забралась на его кровать, упираясь в изголовье и вытянув ноги, как он в моей комнате. Проведя рукой рядом с собой, я дернула подбородком.

— Садись рядом со мной и объясни, — сказала я.

Себастьян занял место рядом со мной, так же вытянул ноги, и похлопал себя по бедрам.

— Было бы лучше, если бы ты была вот здесь.

— Я этого не сделаю. Прямо сейчас я думаю о том, как ты не краснея назвал меня «богатой девочкой», и очень стараюсь тебе не врезать.

— Да, — выдохнул Баш, потирая обеими руками лицо. — Я вырос не таким, Грейс, не таким, как ты.

— Я такой не росла. Поговорим о богатых-богатых, — я покачала головой, все еще недоумевая, как он мог придираться ко мне за то, что я из семьи с деньгами, когда в его доме легко могли бы поместиться три моих.

Он скрестил руки на груди.

— Я переехал сюда на первом курсе, когда моего отца посадили. Это дом мужа моей сестры. Брэдли. Я не богат, это он богат, — Баш пылал чистой, ледяной ненавистью.

— Где твоя мама?

— Мертва.

Я замерла, застряв между сочувствием и замешательством. Похоже, ему было все равно, что его мама умерла. С таким же успехом он мог рассказывать мне о погоде.

— Мне жаль. Она недавно умерла?