Парень в форме, совладав с чаем, снова уселся в кресло, повернулся к Хелу в пол оборота и долго щелкал по клавишам. – Странно, - бормотал он, бросая частые взгляды на проводника. – Очень странно. – Десять минут поиска окончательно испортили хмурому служаке настроение.
- Тут какая-то ошибка, - наконец выдал он. – Идентификатора по вам нет, уважаемый, распоряжения тоже отсутствуют. Побудьте пока в комплексе изоляции.
Робот-садист дернулся и, тяжело шагнув вперед, довольно бодро направился в дальний конец тамбура, подталкивая перед собой проводника. Проводив взглядом странного гостя, парень в форме сделал над собой волевое усилие и, отхлебнув из замызганной чашки немного горячей жидкости, переключился на оставшихся.
- Следующий. – Новый толчок и на этот раз вперед шагнул Давыдов. – Так, посмотрим. Ничего интересного. Несколько правонарушений административного толка, штраф по закладной. Ах, вот, - парень расцвел от увиденного на мерцающем мониторе. – Вождение в состоянии алкогольного опьянения. Что же вы, гражданин.
Семен что-то хотел возразить, но память об ударе током по ничего не подозревающему Всеволоду быстро остудила его пыл. «Что будет, то будет». Решил консультант. Все то время, что он стоял в ангаре, Давыдов пытался понять, что же с ними все-таки происходит. В этот раз ситуация была несколько иная, чем та, к которой он уже почти начал привыкать. Завязки не было. Ни бегства по пересеченной местности, не пальбы по движущимся мишеням, ни обратного огня, ничего такого с чего можно было бы начать. Просто миг осознания, и вот ты уже заключенный, а за спиной у тебя возвышается машина для убийства, готовая в любой момент пресечь все твои попытки бегства. Турели под потолком, и странные устройства по периметру, которые Семен идентифицировал как камеры слежения, тоже оптимизма не внушали, да и тяжелая стальная дверь, портал в полметра толщиной, куда увели проводника, являлся единственным видимым выходом из этого помещения. Решетки на окнах были прочнее некуда, стены непоколебимы, и даже если бы аналитик вдруг изловчился и, увернувшись от цепких манипуляторов охраны, смог каким-то чудом проникнуть сквозь прутья решетки, то оставалось еще сотни две немаловажных фактора, готовых перерасти в кровоизлияние в мозг и отправить единственно верного носителя на больничную койку. В худшем, скорее всего смерть.
Тюрьма, это явно была она, а значит, за стенами блока имелась охрана, забор и пущенная поверху егоза. Но что было еще не так в этом мире? Пулеметные турели на крышах? Ток по колючей проволоке? Ров с серной кислотой? Знать бы еще, а пока лучше не отсвечивать и изучать обстановку.
- Вы приговорены к трем года заключения умеренного режима в первом блоке тюрьмы Сан-Антонио. На выходе вы подвергнетесь санитарной обработке. Все личные вещи будут упакованы и по желанию сохранены для вас, а затем выданы после истечения срока наказания. Возможности апелляции нет. Возможности связи с внешним миром нет. Возможности подать жалобу не существует. Добро пожаловать в твой новый дом, парень. Привыкай.
Когда Семен остался в помещении почти один, служащего тюрьмы можно было не считать, турель шевельнулась и уперлась тупым многоствольным рылом почти в переносицу Курехина. Конечно, она висела под потолком, но складывалось такое впечатление, будто стальная смерть, где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Шевельнись не так, скажи неправильно слово, поведи себя в данной ситуации неправильно и механизм извергнет из себя рой свинцовых пчел. В какой-то момент Всеволод готов был поклясться, что механизмом управляет не автомат, но оператор, сидевший где-то вне досягаемости и бдительно следя за их реакцией. Просчет, и вот уже кнопка нажата, а турель дергается на держателе, вгоняя в тело бедолаги одну свинцовую подружку за другой.
- Теперь с вами, - парень вновь отхлебнул чая и отставил кружку в сторону. – На счет вас, гражданин, особое распоряжение. Роботы-надсмотрщики присутствовали только для того, чтобы отконвоировать тех двоих. Вы же на особом контроле. Бывший полицейский, идеальный послужной список. Пара наград даже есть, как погляжу. Вы будете помещены в блок одиннадцать, строгий режим. Пять лет, которые вам дал суд, вы, думаю, не протяните. В блок почти наверняка прошла информация о вашем прибытии, и многие отбывающие там пожизненное, будут рады всадить заточку в мента. – На лице парня отразилось почти натуральное сожаление.
