Джунковский в числе других видных деятелей царской политической полиции будет привлечен к работе в ВЧК-ОГПУ после того, как в 1922 году по инициативе Дзержинского было оформлено соответствующее разрешение ЦК РКП(б) привлекать для работы в органах безопасности бывших сотрудников охранного отделения департамента полиции «как специалистов по разработке антисоветских акций». При принятии данного решения партийная верхушка руководствовалась двумя основными мотивирующими факторами: 1) в условиях мирного времени прежние методы работы ЧК, в основе своей заключавшиеся в массовых карательно-репрессивных мерах по отношению к населению себя изжили. Да и политические противники большевиков были, наученные горьким опытом попыток легальной политической борьбы, либо в эмиграции, либо достаточно хорошо законспирированы; 2) царская политическая полиция имела общепризнанные превосходные традиции эффективной и результативной работы именно по эмиграции: легендарный Петр Рачковский — «полицейский Маккиавели», его ученики — Ратаев, Гартинг, Красильников в конце XIX — начале XX веков создали и поддерживали уникальную заграничную агентурную сеть, позволявшую освещать практически всю зарубежную деятельность оппозиционных монархии партий и движений, оказывать на нее необходимое воздействие и влияние, поддерживать взаимодействие с английской, французской, германской, итальянской и швейцарской полицией.
Овладение опытом спецслужбы означает, прежде всего, перенос методов работы. А излюбленным методом царской политической полиции была провокация. Сущность провокации — искусственное создание доказательств совершения преступной деятельности. Этот метод царской охранкой использовался активно и повсеместно, независимо от того, где проводилась оперативная разработка — в России или за границей. Провокация стала почерком политической полиции России.
Оформленный упомянутым секретным постановлением ЦК РКП(б) реверанс в сторону непревзойденной школы царской политической полиции свидетельствовал не только об определенной эволюции в принципиальной позиции большевистского руководства после завоевания власти; об эволюции в отношении к полиции вообще как составной части политической системы государства.
Окончательно срывалось покрывало, видимость законности в борьбе с оппозицией, открывались шлюзы – чекистам давали понять: для достижения целей подавления инакомыслящих дозволено использовать все средства.
Позднее, в 30-х годах, дополнительно к провокации разрешили и пытки; разрешили специальным решением ЦК ВКП(б).
Именно Джунковский, привлеченный к работе по разработке российской эмиграции и явился одним из закулисных идеологов, вдохновителей и организаторов одной из грандиозных провокаций XX века — операции «Трест». Операции, во многом сформировавшей специфический оперативный почерк работы ОГПУ-НКВД, заключающийся в повсеместном использовании метода провокации. Метода, в полном объеме заимствованного из арсенала департамента полиции МВД царской России и существенно усовершенствованного ОГПУ СССР. Метода, безусловно, аморального.
Все совпало в нужное время и в нужном месте. Аморализм части российской интеллигенции наложился на аморализм востребованных новым режимом методов царской охранки. В основу поведенческой мотивации руководства ЧК-ОГПУ легла воинствующая русофобия. К этому добавился радикальный непрофессионализм и крайне низкий образовательный уровень (если о таком можно вообще говорить) большинства чекистов-руководителей. Да и откуда ему было взяться — профессионализму? Оперативного работника-агентуриста пестуют годами, подлинными руководителями оперативных подразделений разведки и контрразведки становятся, отработав в спецслужбе не один десяток лет. Так же, как нельзя в одночасье стать истинно сформировавшимся, подготовленным военачальником, не пройдя последовательно все ступени армейской служебной лестницы (взвод, рота, батальон, полк, дивизия, корпус, армия), невозможно выбиться в руководители спецслужб, не отработав «в поле».
Не один Артузов был аморален и поверхностен на начальном этапе карьеры в своем виде деятельности. Не менее аморален был и знаменитый пролетарский маршал Михаил Тухачевский, выходец из той же интеллигентной среды, что и Артузов. Только Артузов беспощадно срезал интеллектуальный слой России: офицерство, ученых, писателей, священников, не продавшуюся русскую интеллигенцию, а Тухачевский диковинным в то время химическим оружием беспощадно уничтожал вековую основу земли Русской — пухнувших и умирающих от голода, доведенных большевизмом до отчаянья российских тамбовских крестьян. Оба, Тухачевский и Артузов, не стесняясь, носили ордена, полученные за геноцид против российского народа.
Любопытное совпадение. В подавлении тамбовского восстания по распоряжению Ленина самое активное участие принимает дядя Артузова — Михаил Кедров. При подавлении восстания ведомые Тухачевским и Кедровым каратели убили более 100 тыс. крестьян, значительную часть которых составляли женщины, дети и старики.
