Выполняя в те годы директивы Коминтерна, компартия Великобритании направила в Кембридж одного из самых талантливых своих пропагандистов - Палма Датта. Кроме него в Кембридже с конца 20-х годов работал известный экономист Морис Добб — член исполкома английской компартии, основавший в университете «Лигу борьбы против империализма». Он не скрывал своих симпатий к Советскому Союзу, который называл моделью «общества будущего» В этот же период кафедру кристаллографии в Кембридже возглавлял марксист Дж. Д. Бернал. Эту компанию дополнял пользовавшийся большим авторитетом среди студентов и преподавателей известный философ и математик Бертран Рассел. Его жена Дора Блейк — декан одного из женских колледжей Кембриджа - была также активной сторонницей СССР и его внешней политики.
В начале 30-х годов левые настроения просто захлестнули Кембридж, и очень скоро на его территории было создано «Общество культурных связей с СССР» а также «Кембриджское кинематографическое общество», которое полностью находилось в руках левых, регулярно бесплатно показывая своим членам кинофильмы, полученные в советском торгпредстве.
Вся информация, собранная членами компартии кембриджской ячейки на кандидатов в агенты, по налаженным каналам поступала в резидентуру Иностранного отдела НКВД полпредства СССР в Лондоне и реализовывалась ее сотрудниками с применением самых изощренных приемов, рождавшихся в изобретательных умах интеллектуалов НКВД, еще не ставших жертвами «ежовщины». Блант и ряд его близких друзей были завербованы Арнольдом Дейчем в 1934 году. Дейч одновременно сумел завербовать целую группу кембриджских студентов, в то числе сына капитана первого ранга королевского ВМФ Гая Бёрджесса, сына гражданского губернатора одной из индийских провинций Гарольда Рассела Филби и одного из лучших студентов Кембриджа Джона Кернкросса. Имена многих завербованных до сих пор держатся в тайне. СВР частично рассекретила дела лишь тех, кто в той или иной степени ранее «засветился». Характерен следующий пример из опыта вербовочной работы лондонской резидентуры ОГПУ того времени. В августе 1934 года Виктор Ротшильд неожиданно получил билет на симфонический концерт, а через пару дней ему передали короткую «рекомендательную» записку от его сотоварища Кима Филби с явным намеком на инициатора предстоящего знакомства с текстом: «Дорогой Виктор, не получал ли ты недавно приглашений?». Ротшильду стало ясно, что с ним кто-то хочет встретиться, причем с подачи Филби. За несколько секунд до начала концерта в зрительном зале место рядом с ним занял высокий голубоглазый человек. Во время антракта они разговорились о музыке, незнакомец представился как Отто, на самом деле это был Теодор Малли, венгр по национальности, кадровый сотрудник иностранного отдела ОГПУ, один из лучших вербовщиков советской разведки.
Малли произвел на Ротшильда самое благоприятное впечатление, и их знакомство было продолжено. Вскоре после этого Виктор был привлечен к сотрудничеству на основе идеи борьбы с фашизмом и помощи СССР — единственной стране, которая была способна противостоять Гитлеру. Именно Малли порекомендовал Ротшильду порвать все контакты с коммунистической партией, тем более что в 1937 году Виктор Ротшильд уже занял место своего умершего дяди в палате лордов, став, таким образом, лордом Ротшильдом.
После отъезда руководителя нелегальной резидентуры советской разведки Дейча из Англии в 1938 году его работу по вербовке студентов Кембриджа продолжил Энтони Блант. Вербовки, проводившиеся им, распространялись и на иностранных студентов, обучавшихся в Англии. Так, известно, что он завербовал студента из Канады Герберта Нормана, который в конце 40-х годов стал канадским послом в Египте. Когда его связь с советской разведкой была раскрыта канадскими спецслужбами, Норман выбросился из окна посольства. В своей предсмертной записке он написал, что идет на этот шаг, чтобы «не выдать сотню людей».
Советская разведка успешно использовала в своих интересах то обстоятельство, что члены общества «Апостолы» принадлежали к людям, которые в силу своих политических взглядов и сексуальных наклонностей должны были с особой тщательностью следить за сохранением тайны о своем образе жизни. Таким образом, лондонской резидентуре ОГПУ удалось сэкономить усилия, поскольку ей не потребовалось тратить время на обучение вновь завербованных интеллектуалов правилам особой конспирации.
Еще одним положительным с точки зрения советской разведки обстоятельством было то, что связи «Апостолов» оставались крепкими на протяжении всей их последующей жизни. При этом те из них, кто не сотрудничал с иностранной разведкой, наверняка знали или подозревали, что на самом деле происходит в их окружении, но, будучи «повязанными» взаимными тайнами, не допускали в свой круг посторонних, надежно храня молчание.
