И Маркс, и Энгельс прекрасно понимали, какими методами будет осуществляться диктатура. «Революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою волю другой части посредством ружей, штыков и пушек, то есть средств чрезвычайно авторитарных. И если победившая партия не хочет потерять плоды своих усилий, она должна удерживать свое господство посредством того страха, который внушает... оружие», — говорит Энгельс. Маркс полностью соглашается: «...Покуда существуют другие классы, в особенности класс капиталистический, покуда пролетариат с ним борется (ибо с приходом пролетариата к власти еще не исчезают его враги, не исчезает старая организация общества), он должен применять меры насилия».
Неужели Маркс и Энгельс всерьез верили во всесилие и универсальность «всеобщего вооружения народа»? В возможность этим «всеобщим оружием» заменить сложнейшие институты государственной власти, независимо от того, кем эта власть осуществляется?
Поставив вопросы, попытаемся разобраться, как обстояло дело с конкретным политическим прогнозированием на тему о спецслужбах у верного продолжателя дела Маркса и Энгельса — Ленина.
В ленинских произведениях дооктябрьского периода просматривается поразительная, такая же как у Маркса и Энгельса, ясность по вопросам о государстве, диктатуре пролетариата, подавлении сопротивления «классовых врагов», применении насилия.
«Государство, — говорит Ленин, — есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены».
О том, как быть с государством, элементами его механизма имеется однозначный ответ прилежного ученика, ни на йоту не отступающего от установок учителей: «...Правительство рабочих и беднейших крестьян должно разбить, совершенно устранить старую и обычную во всех буржуазных государствах государственную машину, армию, полицию, бюрократию (чиновничество), заменив эту машину... не только массовой, но и поголовно — всеобщей организацией вооруженного народа...».
Теоретики революции считают, что великие вопросы в жизни народов решаются только силой. Поэтому для победы даже буржуазной революции логично обусловливается «необходимость диктатуры пролетариата и крестьянства». Для победы одного класса необходима диктатура двух других — ситуация совершенно парадоксальная применительно к теории классовой борьбы.
Пролетариат, по установке Ленина, «...должен самостоятельно идти своим путем к полной победе революции, опираясь на необходимость насильственного разрешения аграрного вопроса в России..., ставя своей задачей демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства...».
Характерно, что вплоть до сентября 1917 года Ленин утверждал, что после пролетарской революции в процессе строительства коммунизма «надобность в особой машине для подавления начинает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народ без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой "машине", почти что без "машины", без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс…».
Утверждая это, вождь будущей революции в России противоречит сам себе. Ведь «постоянное войско и полиция - суть главные орудия силы государственной власти». Добавим вышеприведенными ленинскими словами - «сложнейшие орудия». И как можно предполагать заменить их «простой машиной», «почти что без машины», «простой организацией вооруженных масс»?
Может быть, дипломированный юрист Ленин слабо ориентировался в вопросах государственного устройства или применения специфических конспиративных средств и методов завоевания и удержания политической власти? Отнюдь, анализ ленинских произведений позволяет говорить о том, что Ленин был далеко не профаном в теории и практике функционирования репрессивной составляющей государственной системы. Он реально представлял себе «всю силу государственной власти, с полицией и войском, жандармами и прокурорами».
