Поначалу среди друзей Примакова было больше всего кавказцев. Среди них — бесстрашный, вспыльчивый и неуправляемый Герой Советского Союза Зия Буниятов, воевавший в штрафных батальонах, что наложило отпечаток на всю его последующую жизнь. Наверное, Жене Примакову было лестно дружить со старшим по возрасту героем, перед которым гостеприимно к тому же открывались двери театров, ресторанов и железнодорожных касс. Мое же общение с Зией Буниятовым носило совсем иной характер. Как секретарю партбюро арабского отделения, а потом и всего института, мне все время приходилось разбирать персональные дела героического сына азербайджанского народа, главным образом по части рукоприкладства. Однако учеба Буниятова в нашем институте пошла ему на пользу — он стал азербайджанским академиком и вообще знаменитым в республике человеком.
Всех институтских друзей Примакова перечислить, естественно, невозможно. Тут были и будущие послы СССР в арабских странах Юрий Грядунов и Владимир Поляков, учившиеся с ним в одной учебной группе, тут был и будущий знаменитый писатель Юлиан Семенов, создавший легендарного Штирлица, сначала героя разведки, а затем постоянного персонажа анекдотов. Кстати сказать, по числу;
анекдотов Штирлиц и его антипод начальник гестапо Мюллер в конечном счете превзошли героя гражданской войны Чапаева и его ординарца Петьку. Короче говоря, вокруг Примакова всегда шумела веселая и озорная компания умных и находчивых ребят, а он неизменно был в ее центре. Хорошая была послевоенная молодежь: жадная до жизни, деятельная и глубоко патриотичная.
Подвижная натура Примакова, разнообразие его интересов неизбежно привели к некоторым противоречиям с арабским языком. Этот язык, если, конечно, не обладать выдающимися лингвистическими способностями, нужно было упорно долбить, сидя на одном месте, а потом, немного передохнув, снова заниматься беспощадной зубрежкой. Это было не для Примакова.
Или кто–то ему подсказал, или сам он, будучи человеком практического склада ума, дошел до понимания того факта, что арабский язык может сожрать все учебное время и дать к тому же весьма скромный результат, но, так или иначе, он высвободил время для английского языка и для общественно–политических дисциплин, в изучении которых достиг высоких результатов.
Во всяком случае, когда мы надрывались над зубрежкой арабского, Примаков читал умные книги, расширял свои знания по Востоку, по международным отношениям и готовил себя к карьере политолога.
Мне кажется, что уже на старших курсах Женя точно знал, что пойдет в аспирантуру и, став затем кандидатом наук, начнет активную, творческую общественно–политическую жизнь.
Женитьба на землячке из Тбилиси Лауре, женщине энергичной и остроумной, с саркастическим уклоном, рождение сына Саши, а затем и дочери Наны не изменили образа жизни Примакова. Он так же, как и в студенческие годы, продолжал щедро расходовать свое время на общение с друзьями, и у меня даже впоследствии сложилось твердое убеждение, что он поставил нигде не зарегистрированный мировой рекорд по количеству друзей и знакомых. О ком с ним, бывало, не заговоришь, он тут же скажет: «Я его очень хорошо знаю», или: «Он мой хороший товарищ», или: «Он мой очень давний и близкий друг».
Успешно закончив аспирантуру и став кандидатом экономических наук, Примаков пошел работать в арабскую редакцию всесоюзного радио и быстро приобрел репутацию знающего и оперативного радиожурналиста, а когда его пригласили на работу в газету «Правда», он вскоре оказался на посту корреспондента газеты в Каире, а это означало, что Евгению доверили главную корреспондентскую точку на Ближнем Востоке.
В Египте Примаков появился уже после того, как я закончил свою первую командировку в этой стране, и мы общались лишь во время моих краткосрочных приездов в Каир, но его репортажи из Египта я читал всегда с большим удовольствием, ибо были они интересны, выразительны и насыщены актуальной информацией.
