В нашей прессе довольно часто звучат призывы: «Надо разобраться, с какого времени и в каком качестве Примаков начал сотрудничать с советской разведкой! Какие у него были псевдонимы и вообще что он в ней делал?» Попробую, хотя бы частично, удовлетворить любопытство журналистов. Дело в том, что руководитель корпункта «Правды», органа ЦК КПСС, по существовавшему тогда положению не мог быть привлечен к сотрудничеству в качестве агента. В то же самое время имела место разумная практика поддержания тесных деловых контактов между руководителем корпункта и резидентом КГБ. Между ними происходил постоянный обмен политической информацией. Это было необходимо, чтобы избежать ошибок при оценке той или иной ситуации. Кроме того, был необходим и обмен сведениями на разных людей, чтобы не напороться на каких–либо провокаторов или просто проходимцев. Мог быть у Примакова и псевдоним. Псевдонимы присваивались не только агентуре, но и политическим деятелям и сотрудникам различных учреждений, так как в шифрованной переписке удобнее и безопаснее было назвать псевдоним вместо указания должности и фамилии. Так что в этом вопросе любопытства всегда было больше, чем пищи для него.
Являясь руководителем двух крупнейших академических институтов — Востоковедения и Мировой экономики и международных отношений, — доктор экономических наук, а затем и академик Примаков поддерживал постоянно нор–282
мальные рабочие контакты с КГБ и в первую очередь с разведкой. Он был инициатором многочисленных симпозиумов, совместных ситуационных анализов, на которые приглашались представители различных ведомств. В этот период возобновились и наши регулярные деловые контакты и дружеские отношения.
Добрый, отзывчивый на чужую боль Евгений никогда не мог причинить кому–либо вреда. Ему совершенно не свойственны чувства зависти, мстительности или злобы, но тем не менее на всех этапах его быстрой научной карьеры и становления его в качестве общественного деятеля появлялись какие–то завистники и недоброжелатели, сочинялись пасквили и анонимки, распространялись сплетни.
Все это не мешало Примакову, однако, работать и получать удовольствие от жизни. Уже при рождении был дарован ему свыше неистребимый заряд оптимизма.
В период, когда Примаков директорствовал в институтах, и даже несколько ранее ему поручались различные деликатные миссии в арабских странах и на Ближнем Востоке. Пробирался он и по горным тропам в восставший Иракский Курдистан, устанавливал дипломатические отношения с Оманским султанатом, уговаривал Саддама Хусейна отказаться от очередных авантюр и тому подобное. И, конечно, во всех этих миссиях именно разведка оказывала ему необходимую помощь. И несмотря на то, что прежнее тайное давно уже в наши дни стало явным, авторы дурацких статей и сейчас с наивностью благородных институток бесконечно задают один и тот же вопрос: «А не лукавит ли Примаков? Ведь вовсе не от «Правды» и не от институтов он совершал эти миссии, а от разведки!» Казалось бы, всем давно уже понятно, что поручения деликатного свойства и вообще все командировки за границу совершались в те времена по решению ЦК КПСС, а предложения по важным миссиям политического свойства вносились в ЦК КПСС Министерством иностранных дел, международным отделом ЦК, КГБ, Министерством обороны и другими ведомствами. Естественно, Евгений мог выезжать для выполнения этих поручений только в своем качестве то ли заместителя главного редактора «Правды», то ли директора института…
В 1981 году в жизни моего друга наступили черные дни.
1 мая, прямо во время демонстрации, скончался от сердечного приступа сын Примакова Саша, молодой и способный ученый. Очевидно, он унаследовал слабое сердце от Лауры, которую в июне 1987 года также внезапно, прямо на улице, настигла смерть. На помощь Примакову бросились его многочисленные друзья, поддержали его, обогрели, помогли, чем могли.
Я не хочу далее касаться этой темы, нанизывать одно на другое слова сочувствия и сострадания. Скажу только, что эти утраты переживали многие люди, близкие к семье Примаковых. Ушедшие от него родные продолжают жить в нем, с ними он ежедневно беседует и вовлекает в общую беседу о них своих друзей.
Самое же удивительное, что после всего этого Примаков не сник, не сломался, не утратил своей работоспособности, а наоборот — как бы противопоставил всем своим несчастьям страстное желание работать, работать и работать. И при этом его потребность быть постоянно в движении и среди людей стала еще более очевидной. Все это достойно удивления и даже восхищения…
В застойные времена была изобретена удачная формулировка — активная жизненная позиция. Мне лично она очень нравится, поскольку применима ко всему человечеству и определяет главную сущность людских характеров. Благодаря своей активной жизненной позиции, трудолюбию и умению строить отношения с людьми Примаков в конце концов и занял по праву высокие посты и в ЦК КПСС, и в Верховном Совете СССР.
