Подлинных мотивов, по которым М. М. Клайн попал «в немилость», в райкоме мне так и не назвали. Узнал о них от директоров других школ, работников народного образования. Слишком прямо и откровенно говорит Максим Максимович все, что думает о стиле районных органов, в том числе райкома партии. На одном совещании резко, нелицеприятно высказался в адрес руководителей, не способных вовремя подготовить лагерь труда и отдыха к приему школьников. (Именно за это первый секретарь и обвинил директора в «иждивенчестве».) На другом — в присутствии секретаря по идеологии заявил, что райком превращен в место, куда вызывают «на ковер». И так — всюду: другие молчат (не к их чести!), а Клайн не хочет и не может мириться с командным стилем партийного органа, с попыткой подменить отсутствие компетентности в руководстве школьным делом силовыми приемами, администрированием.
Министерство просвещения СССР за большие заслуги в народном образовании наградило М. М. Клайна значком «Отличник просвещения СССР». Все ждали, что он будет вручен на августовском совещании учителей. Но вот названы фамилии награжденных, а про Клайна забыли. В ответ на возмущение учителей школы заведующий районо придумывал нелепые причины: значок, мол, прислали, а удостоверение придет позже. Чтобы прервать всю эту непристойную историю, Максим Максимович подал заявление с просьбой оставить его учителем. И на следующий день в школе появился заведующий районо. Собрал учителей, вручил Максиму Максимовичу награду и быстренько удалился…
По выступлению «Советской России» бюро горкома партии вынесло надлежащую оценку организаторам преследования бывшего директора, наложило на них взыскания. Правда, как говорится, восторжествовала, хотя, как у нас еще нередко бывает, с солидным запозданием. А у соратников Максима Максимовича (не говоря уже о семье) осталась небезосновательная тревога за состояние его здоровья: не проходят бесследно рубцы, оставленные в сердце оскорблением человеческого достоинства. Они куда опаснее тех рубцов, что давно затянулись на теле ветерана Великой Отечественной М. М. Клайна, который еще в сороковом году девятнадцатилетним юношей, покинув отчий дом в Румынии, захваченной фашистами, перешел границу Советского Союза, чтобы готовиться воевать против гитлеровского рейха.
…Однажды прочитал размышления писателя Владимира Яворивского «Судьбы личностей», и вот какие слова особенно растревожили душу:
«Остро и неотвратимо надвигается на нас проблема яркой, талантливой, динамичной, смелой в своих суждениях и поступках личности, которая вчера еще многим казалась обузой, бременем, ее сравнительно легко было затюкать, оболгать, оттереть от дела, а то и — сломать вовсе. Каждый из нас мог бы выстроить этот печальный ряд имен и примеров несостоявшихся не по своей воле людей, чтобы во всем объеме представить наши потери. Что думают они, как правило, уже безучастно вглядываясь в происходящее, ибо израсходовали свои силы и годы на неравное сражение с чьей-то тупостью, чугунным безразличием, трусостью, осадой комиссий и слепым смерчем анонимок? Что думают они о себе, о том, уже навсегда прошедшем времени? Ведь ничем не облегчим их горечи, а опоздавшая справедливость уже не вернет навсегда потерянного».
