Никого из пленных итальянцы не расстреляли. В отличие от румын и, само собой, немцев.
Взятый ценой немалых усилий и жертв внешний балаклавский форт немцам явно не приглянулся. То ли не понадобился и охранять тут нечего, то ли разрушен в щепу.
Командир разведгруппы лейтенант Александр Новик уже забросил ногу на бак шлюпа-«девятки», когда, обернувшись через плечо, чтобы убедиться – как пришли незамеченными, так и уходим – заметил необычный металлический отблеск на чёрной гальке прибрежной заводи.
Необычный только медной радугой в лунном свете – не похоже на сталь оружия, снарядный осколок, алюминий корпуса противогаза или что-либо в этом роде…
– А ну, погоди… – шепнул верному Романову лейтенант и, стараясь не плескать водой, вернулся на берег.
– Что там? – спросил Колька Царь, когда Новик снова оказался на носовой банке и весла разведчиков взрыли ночной штиль.
– Вот… – раскрыл ладонь Саша.
На ладони командира группы лежал медный знак в виде геральдического щита с гравировкой каравеллы на фоне скрещенных абордажных сабель.
Лента с надписью «commandos marine» обвивала киль каравеллы, словно штормовая волна…
– «Коммандос марине»… – прочитал Давид Бероевич, подняв очки на бритый шишковатый череп, и внимательно посмотрел на Новика. – Никуда, значит, они особенно не терялись…
Натолкнувшись на непонимающий взгляд лейтенанта, он махнул рукой:
– Забудь… – и продолжил задумчиво, будто бы сам с собой: – Тут из-за того, что немецкие подлодки из Ялтинской бухты слились как в унитаз, да эта флотилия итальянская чёрт знает куда… как раз перед бомбардировкой, такой сыр-бор разгорелся. Чуть ли не в измене подозревают…
– Кого? – удивленно вскинул бровью Новик.
– Всех, Саша, можно сказать, что всех, – приобнял его сзади за плечи командир 2-го разведотряда майор Тихомиров.
– А они вот, значит, где были… – повертел в пальцах медную бляху Гурджава. – Просто были на задании. Может, и немецкие субмарины где-то так же, а, Сергей Михайлович? – Хотя нет… – остановил он сам себя, прежде чем майор отозвался. – Подлодка – хищник-одиночка, косяками не ходит. Никак они не могли уйти в рейд все разом. А вот быстроходные катера…
– Это их тактика, – подтвердил Тихомиров. – Они так, стаей, внешний рейд патрулировали в последние дни.
– Вот что… – Давид Бероевич решительно бросил медную бляху в ящик стола и задвинул его. – Катера можно гонять из одной бухты в другую, но надолго не спрячешь, не подводные лодки… хотя тем тоже причалы нужны… – поморщился полковник с досадой. – Свяжитесь с группой Войткевича, пусть приложат все силы, чтобы найти базу катеров «МАС». Чувствую…
Видимо, чтобы окончательно оформить свои чувства, полковник тщательно размял мундштук «Казбека», закурил.
– Чувствую, 30-ю флотилию немцев мы за день-два не найдём. В конце концов, входы в их доки могут быть и где-то под водой… – полковник неопределенно помахал папиросой. – Как у нас в Балаклаве были…
– В Балаклаве их нет, – тотчас встрепенулся Тихомиров.
Всё-таки его агентура оставалась на Балаклавском судоремонтном заводе.
– Да верю, Михалыч, верю… – отмахнулся начальник разведотдела. – Не подпрыгивай. Я к тому веду, что надо на хвост этим «коммандос»… – зло процедил он, – …наступить. Во-первых, достали эти пиявки – дальше некуда, никогда не знаешь, где и чего от них ожидать. А во-вторых, всю эту болтовню об агентах абвера у нас за пазухой надо приглушить эффектным и эффективным успехом…
– Прямо, как к 7 ноября… – недовольно проворчал командир 2-го разведотряда. – Пятилетку досрочно…
– До ноября у нас времени нет, товарищ майор, – жёстко, сквозь папиросный мундштук, процедил Гурджава и добавил, смягчаясь: – Так Войткевичу и передайте.
– А вот это, пожалуй, то, что мы с вами ищем, Антон Саныч… – хрипловато пробормотал Войткевич, не отрываясь от окуляров своего трофейного «цейса».
Осеннее предвечернее море казалось кованным из тёмного серебра, только горизонт ещё жарко и бело догорал аврально чищеной корабельной латунью. Только Адалары, «Скалы-близнецы», вспарывали монотонную гладь красными спинными плавниками каких-то неведомых чудищ морских. Солнце, садясь за спиной разведчиков, будто напитало их кровью.
Артиллеристский наводчик Каверзев отнял от глаз отечественный полевой бинокль.
– Полагаете, у меня повылазило, Яков Осипович? – недовольно буркнул он. – Нет ни хрена в бухте…
Такое, шутливое, «по батюшке» обращение и «галантерейный» тон общения повелись между ними с тех пор, как представитель флотской разведки старший сержант Каверзев и штрафной лейтенант 7-й бригады морской пехоты вполне закономерно сошлись, ощущая некоторую свою чужеродность в отрядном окружении, что ли.
