– Дичь-то дичь, только какая?! – промолвил Григорий.
Ермак поглядел на него:
– Какая же?
– Соседняя! Это – вогуличи или остяки, отсюда не разберешь, давно уж мы их не видали, с тех пор как ты у нас.
– Что ж это они нынче расходились?
– А то, что остался бы ты на денек, на два у нас.
– Зачем же это?
– Заступился бы, а то, того и гляди, налетят эти соколы да разнесут все до ниточки.
– Ну, вот выдумал что! Сколько времени не нападали, а нынче нападут.
– Не нападали потому, что знали про тебя.
– А откуда они знают, что меня нет?
– А нешто они сборов не видали? Это ведь шельмовой народ!
– Поверьте, ничего не будет, а откладывать отъезд некстати. Сами сказали, что ноне Новый год: отложим дело, так весь год и придется откладывать.
– Право, Ермак Тимофеевич, остался бы! – просил Строганов.
– Нет, что хотите, только не это, не то мои молодцы закручинятся, а закручинились они – беда!
В это время круг уже собрался. Ермак пошел по рядам.
– С Новым годом вас, добры молодцы! – приветствовал он свою дружину, сняв шапку. – Дай бог, в добрый час дело зачать, а дело доброе. Много мы виноваты перед Богом, царем и людьми добрыми, загладим свою вину, искупим грех. Теперь в последний раз скажу вам: всякий волен идти со мной или здесь остаться, время еще не ушло, пока не двинулись в путь!
– Все за тобой, атаман, пойдем! – послышались голоса.
– Только, чур, не пенять потом. Жить мы будем не так, как жили на Волге, на святое дело идем, не на разбой, потому и исполнять строго, что мною приказано: безобразий и пьянства чтобы у нас не было! Коли согласны, так пойдемте, а нет, тогда и идти нечего!
– Согласны, пойдем, что толковать! – кричали казаки.
– А коли так, так с богом, валяй в челны и в путь. Батьки, – обратился он к попам, – вы с образами ступайте вперед!
Торжественно двинулись казаки, предшествуемые священниками с образами.
Весело шли казаки, лица их сияли, с любовью глядели они на реку, на челны, все это напоминало им прежнюю жизнь.
– Ну, молодцы, дружно в путь, с богом! – скомандовал Ермак. – Прощайте! – обратился он к Строгановым.
Те сняли шапки и поклонились.
– Дай бог час добрый! – напутствовали они отплывающих казаков.
Весла дружно поднялись на всех челнах и опустились в воду.
– Кланяйся кормилице матушке-Волге! – проговорили многие казаки, глядя на быстро катящиеся волны реки.
– А поздненько-таки мы собрались, Ермак Тимофеевич, в путь, – заговорил Кольцо. – Дорога дальняя, а сам знаешь, как рано здесь начинается зима, недалеко уедем мы по такой быстрине.
– Что ж, дело наше не к спеху, с татарами еще успеем подраться, а признаться, мне уж больно хотелось вырваться от Строгановых: грех слово молвить, люди они хорошие, только жить у них надоело, просто одурь какая-то взяла.
– Да, грех таить нечего, прискучило изрядно, а вот теперь словно другим человеком стал, как почуял под собой воду, словно переродился, так и пахнуло старым на меня!
– Что говорить! Казака, знать, в котле не вываришь: без воды да волюшки, как рыбе без воды, не жить ему.
А челны хоть и медленно, а двигались вперед, и издали была видна на берегу кучка людей, не трогавшихся с места. Это стояли Строгановы со своими холопами и пристально глядели вслед на исчезавшие челны.
– А невесело им без нас-то будет! – промолвил Кольцо, указывая головой на стоявших. – Жалко небось нас, вишь, до сих пор стоят!
– Бог их знает, жалко или нет, только без нас им плохо придется, может, об этом и тужат. Вон и ноне, уехать мы не успели, как зверье уже показалось.
– Видел и я, да, вправду сказать, промолчал, тревожить никого не хотел.
– Чего тревожить, они и сами увидали их, просили остаться хоть на один денек.
– Ну, уж это зачем их баловать! – засмеялся Кольцо.
– Известно, я отказался, только по-настоящему остаться бы надо было. Сам знаешь, что за народец, показался он недаром, наверное, на грабеж явились.
– Известно, не без этого.
– То-то и оно; все равно мы по такой быстрине не больно далеко уедем, придется на ночевку к берегу причалить, мест здесь не знаем, а люди-то, как умаются, уснут как убитые.
– Дело известное! – подтвердил Кольцо.
– А зверье это прямо не нападает, выследит да и грянет на сонных; долго ли перерезать?
– Ну, этого им не удастся, это ведь не дома заснуть, чай, караульных поставим.
– А что караульные-то поделают? Усталого да сонного человека пушкой не поднимешь!
– Э, полно, атаман, нападут, так разделаемся не хуже, чем с татарами.
Вечерело; оба берега покрыты были густым лесом.
– Точно Волга-матушка! – говорили казаки.
– Волга! Тех же щей, да пожиже влей. Вишь, Волгу нашел, нешто та такая? Да из нее, матушки, три Чусовых в ширину выйдет, а в длину и не перечесть сколько!
Между прибрежными кустами показалась какая-то фигура; она шла в том же направлении, что плыли и казаки. Последние начали всматриваться в нее.
– Гляди, какое чудище плетется!
– Какое чудище, поп словно!
– Откуда здесь попу взяться?
– Мало ли их где шатается!
