Пасмурен был Ермак Тимофеевич, только виду не показывал, смущать никого не хотел, а стрельцы и слабые силы казацкие сильно смущали его.
Весна вошла в свои права, зазеленели луга, леса, и люди обновились будто, почувствовали себя бодрее и сильнее.
Было веселое, светлое весеннее утро. Сибирь только зашевелилась, Ермак собирался уже выйти с Кольцом из дома, как к нему привели татарина.
– Кучум близко, говорит он, – сказал приведший татарина казак.
Ермак встрепенулся.
– Где же, далече ли? – спросил он.
– Тут близко, полдня пути, в лесу притаился, – отвечал татарин.
– Что же он прячется?
– Как не прятаться, коли с ним всего человек двадцать.
Ермак недоверчиво поглядел на татарина:
– А где ж его несметная сила?
– Сила-то его далече, он к ней и пробирается.
– А ты проводишь к нему?
– Отчего ж не провести, бачка, проведу. Если теперь пойдем, к полдню там будем, а то к ночи можно попасть, живьем возьмешь, народу с ним нет.
– Только смотри, правду ли ты говоришь, если солгал, первая же твоя голова с плеч слетит.
Татарин заклялся и забожился, что говорит правду, Ермак велел не отпускать его.
– Ну, Иван Иванович, – обратился Ермак к Кольцу, – может, бог даст, и совсем дело кончим, только бы захватить нам Кучума.
– Ты что ж думаешь делать?
– Пойти да захватить его.
– Уж коли так, так ты меня отпусти, клятву ведь я дал с Кучумкой покончить.
– Ну, быть по-твоему.
Сборы затянулись чуть не до полудня, наконец казаки вышли из города и двинулись по пути, указываемому татарином.
Уже вечерело.
– Скоро ли? – спросил с нетерпением татарина Кольцо.
– Сейчас, сейчас, бачка, – отвечал тот спокойно.
Становилось совсем темно.
– Вот здесь! – дрогнувшим голосом проговорил татарин.
Кольцо остановился, недалеко между деревьями блеснул огонь, около которого двигалось несколько человек. Кольцо приказал растянуться цепью и окружить стоянку Кучума.
Это была с его стороны роковая ошибка.
– Как выстрелю, так, братцы, и бросайтесь вперед, – приказывал он.
Казаки начали окружать местность.
Вдруг послышалось гиканье, и несметное число татар бросилось на казаков…
Не успел Кольцо выстрелить, как с раздвоенным черепом повалился на землю.
Прошло два дня, как ушел с товарищами Кольцо. Томительны показались Ермаку эти два дня, никак он не может понять, что бы могло означать долгое отсутствие есаула, его правой руки.
«Говорил ведь татарин, что всего и ходу-то не больше как полдня, должен бы был воротиться Иван Иванович не позже чем на другой день к полудню, а теперь уж третий день, а его все нет… – раздумывал Ермак, – уж не пустился ли он вдогонку за ним… А если устроена была западня? Ведь татары мастера на это!»
И при этой мысли Ермак Тимофеевич похолодел даже весь. А мысль эта не дает ему покоя.
«Погляжу, что завтра будет, – решил он, хмурясь, – ежели завтра не воротится Иван Иванович, тогда чуть свет нужно отправляться на поиски».
Тревожно прошла ночь для Ермака, сколько ни ворочался он с боку на бок, сон так и не пришел к нему. Вспоминались ему разные эпизоды из прежней жизни, когда он шел рука об руку с Кольцом. Вставала перед ним Волга-матушка, степи строгановские, поход на татар, и везде с ним был Иван Иванович Кольцо, везде они были неразлучны.
– И зачем я отпустил его, – шептал, ворочаясь в постели, Ермак, – лучше бы сам пошел, а то бог ведает, что могло приключиться, может, обманно куда завели его да и прикончили…
И представала перед ним страшная картина: Кольцо, окруженный толпою татар, отчаянно защищается от них, но казаков горсточка всего, а татар несметное множество. Сила солому ломит, теперь уж не пугается татарва выстрелов, не так страшны они им, как прежде бывало. Массой они надвигаются на казаков, и падают удальцы один за другим от кривых татарских сабель, пришла очередь и Кольца, как колосья падают татары от ударов Ивана Ивановича, но рука устает, удары эти делаются слабее, а татарвы, сколько ни кроши ее, нисколько не уменьшается, бессильно опускается рука Кольца, и он весь в крови валится на землю.
– Быть того не может! – вскрикивает Ермак, вскакивая с постели.
Он зажигает огонь и начинает метаться по комнате.
– Светало бы скорее! – с тоскою шепчет он.
А ночь все тянется, каждая минута кажется Ермаку часом.
– Откладывать нечего, сегодня же нужно отправиться на розыски, – решает он.
На дворе чуть забрезжило, Ермак вздохнул облегченно. Вот блеснули и первые лучи солнца.
«Нужно пойти к боярам, с ними потолковать», – решил Ермак Тимофеевич, надевая шапку и выходя из дому.
На улицах Сибири не было еще никого видно, все еще спало; Ермак, прежде чем отправиться к боярам, повернул к валу, там дремали стрельцы, стоявшие на часах.
– Вишь, дьяволы, дрыхнут, долго ли так напасть татарам да всех перерезать, – проворчал Ермак.
Стрелец, заслышавший шаги, встрепенулся и, узнав Ермака, струсил.
– Что ты, московское чучело, дрыхнешь, нешто для того ты тут поставлен? – накинулся Ермак на часового.
– Так, маленько вздремнулось, – отвечал стрелец.
