– В двадцать первом веке кто-то еще печатает фотографии, – сказала я себе под нос, переворачивая страницы.
Это был альбом Кирилла. Все начиналось с его детских фотографий, где он едва ли мог держать голову.
В маленьком сверточке с пучком темных волос я узнавала этого мужчину. У него был все тот же взгляд, красивый нос, разве что вместо пухлых щечек появились точеные скулы.
С возрастом Кирилл становился все мужественнее, походил на себя в настоящем. Я не могла отвести глаз от его подростковых фотографий с голым торсом. Настоящий красавец.
Но когда страницы альбома дошли до юношеского периода, я вдруг остановилась.
Там были снимки с молодой девушкой. Много снимков. Они обнимались, катались вместе на машине, позировали на фоне гор и вместе с чьей-то семьей.
Это была бывшая жена Кирилла. Я никогда не видела ее и не знала, как она выглядит, но что-то внутри подсказывало, что это она.
Сколько лет назад они развелись? Кажется, больше пяти. Почему он все еще хранит в альбоме их совместные фотографии?
Нет, я не ревновала, это было глупо. Но я задалась вопросом: а разлюбил ли Кирилл свою жену за пять лет? А главное: разлюбила ли я мужа за этот месяц и смогу ли разлюбить в дальнейшем?
– Оль, я пришел! Сейчас стол накрою, и идем ужинать.
– А, да, да, – я спешно прикрыла альбом, положила его на места и пошла на кухню с выражением лица, будто ничего не произошло.
Вкусный ужин под свежевыжатый апельсиновый сок был прекрасным окончанием вечера. Я приятно проводила время в интересной компании и не хотела, чтобы это заканчивалось.
– Как тебе говядина? По-моему, не стоит своих денег.
– Ну да, в магазине за такую цену можно найти килограмм, – Кирилл улыбнулся, не сводя с меня взгляда.
– Ты такая красивая. У меня есть для тебя подарок.
Я заинтересованно смотрела, как Кирилл достает что-то из внутреннего кармана пиджака. Наконец мужчина протянул мне красную бархатную коробочку, чем заставил сердце биться чаще.
Конечно, я допустила мысль, что там кольцо. А что еще думать, когда мужчина протягивает тебе такое? Но, в конце концов, я решила, что это глупо, и открыла крышку раньше, чем сердце остановилось.
– Какие красивые! – в коробочке оказались изумительные изящные серьги предположительно с бриллиантами. Они так переливались! И камни были точь-в-точь как цвет моих глаз. – Кирилл, это… Спасибо большое!
Я обошла стол, чтобы оказаться в объятиях мужчины и благодарно поцеловать его.
Без промедления я вынула из ушей серьги, которые Борис дарил мне на шестую годовщину свадьбы, сунула их в карман брюк и поспешила надеть новые украшения.
– Мне идет?
– Ты потрясающая во всем, – глядя на меня с восхищением, произнес Кирилл. – Я очень долго подбирал камень под цвет твоих глаз. Серьги красивые, но ты украсила их.
– Спасибо, – прошептала я прямо мужчине в губы. – В благодарность останусь сегодня для тебя только в них…
– Задержишься до утра? Я соскучился.
– Дома Галина Яковлевна, – попыталась оправдаться я, но Кирилл уже зубами развязал бант на шелковой блузке и осторожно прикусил нежную кожу на груди. – Впрочем, она поймет.
Уже ближе к полуночи я лежала на груди у мужчины и пальчиком выводила витиеватые узоры, наблюдая, как откликается тело Кирилла.
Он гладил меня по волосам и, кажется, смотрел на мою макушку и улыбался. Я ощущала, как одна его рука лежит на моей талии и дарит такое необходимое ощущение тепла.
Было здорово. Наверное, я могла бы лежать так целую вечность.
– Какие у тебя планы на следующую неделю? У меня есть билеты в филармонию на пятницу.
– В пятницу… Нет, вечером никак, извини. У меня запись к врачу.
– Что-то серьезное? – обеспокоенно спросил мужчина, приподнимаясь на локтях.
– Да нет, не переживай. Плановый осмотр, – однако мне была приятна забота, с которой Кирилл отреагировал. – Так что в филармонию без меня.
– Ладно. Отдам билеты родителям.
Я никогда не любила засыпать в объятиях, но в последнее время это стало самым любимым и удобным местом. Чувство защищенности было настолько сильным, что я спала как младенец.
А несколькими часами ранее в Подмосковье в пока что нашем с Борисом доме двое не спали.
Мужчина приехал навестить Галину Яковлевну и, само собой, обсудить меня.
– Как ты, мам? – женщина все это время сидела в столовой за столом, освещаемым тусклой старой лампой, и усердно прорабатывала эскиз президентского люкса будущего термального комплекса.
– Не мог спросить об этом по телефону? – не отрываясь от своего занятия, уточнила Галина Яковлевна. – Нормально я. Жива, здорова.
– Я был у Оли. Хотел поговорить, подвезти ее домой, а ее подвозят уже. Этот гад смазливый.
– Ты снова хочешь поговорить о Кирилле? О, вспомнишь о них, – женщина перевела взгляд на экран мобильного телефона, где высветилось только что пришедшее сообщение. – Оленька говорит не ждать ее сегодня, приедет утром.
– Хмырь малолетний! – выругался Борис и со злостью запустил кружку со стола в стену.
Та вдребезги разбилась, напугав Галину Яковлевну.
Мужчина тяжело дышал. Склонив голову над столом, он буквально пускал пар из ноздрей.
