Есть такие. Но вот беда – на троне они долго не сидят. И потом прозвища меткие получают – «Мягкий меч», к примеру. И за характер, и за мягкость… гхм, меча.
«Рогатый». И за наличие того самого, и за характер, которому черти в аду позавидуют.
«Заячья лапа». За любовь к охоте. Аж пять лет проохотился, потом понял, каково дичи живется. Когда самого затравили, как того зайца[6].
Его величество Филиппо работал постоянно.
Отчеты из министерств, казначейств, отчеты с границ, письма, кляузы, доклады, судебные дела… и все это он помнит, и знает кто, что и когда… Спроси – так он тебе на десять лет назад расскажет все тонкости! И законы знает так, что Адриенна только восхищалась.
Самосуд?
Ну… есть и такое, конечно. Был недавно случай: один дан кинулся к ногам короля, вопия, что ему жена наставила рога с соседом и живет с ним как ни в чем не бывало.
Его величество выслушал, опросил свидетелей, подумал…
Обычно такие вещи решаются дуэлью. Но тут… муж – пожилой, сосед – молодой. Супруга тоже молода́ и ветрена, она себе мигом новое увлечение найдет… В монастырь сдать? Так любит же ее супруг, любит…
Его величество и принял решение.
Так сказать, для уравновешивания… Любовнику прекрасной эданны было приказано три года носить рога, специально выданные из королевских трофеев. Оленьи, роскошные…
Да, вот так.
Появишься где-то без рогов? Отправишься в Воронью башню на десять лет.
Не желаешь? Тогда носи рога. Хочешь – за спиной, хочешь – на голове… Тут его величество проявил понимание: оленьи рога весили столько, что привязать их к голове было просто нереально. Шея сломается… Все законно.
Наставил рога?
Ну так и сам попробуй этого удовольствия. А эданну предупредили, что следующий ее любовник будет наказан точно так же. Авось или хвост прижмет, или блудить на какое-то время перестанет…
Против закона, зато как действенно! Все королевство декаду потешалось!
Но в остальном его величество никакого прецедентного права не признавал. Сказано, что за кражу год тюрьмы, к примеру? Вот так оно и будет. Так и должно быть. Все четко по закону, по статьям, по правилам.
И… будем уж честны. Сибеллины правили хорошо – благодаря своим особенностям.
А Эрвлины – благодаря вот таким, как Филиппо Третий. Ему и благословения не надо, он даже во время эпидемии все так хорошо организовал, что столица за год восстановилась.
Адриенна все чаще думала, что вот за такого и замуж можно было бы выйти. Сволочь, но ведь умная! А с такими можно иметь дело! Нужно даже! Так и постигнешь мудрость, которая гласит, что умный враг лучше глупого друга.
– Я действительно устаю последнее время. – Филиппо отложил в сторону бумагу, потер лоб. Ему тоже было о чем подумать.
Вот ведь…
Адриенна хоть и не родня ему по крови, но сидела вместе с ним. И на полном серьезе вникала в управление государством. Сын норовил свильнуть в сторону с жалобным: «Ску-у‑у‑у‑у‑учно», а эта девчонка…
Вот ведь как кровь в ней проснулась!
Сидит, слушает, вопросы задает, сама что-то пытается сделать – и не скажешь, что дура. У нее получается. У Филиппо не всегда хорошо идет, а эта на лету схватывает. И запоминает: и как, и что, и кто… где справедливость? Нету?
Вот он так и знал, что украли. Отвернуться не успеешь – половину королевства разворуют!
– Давайте я вам травяной отвар с медом налью, – предложила Адриенна. И получила кивок от короля.
– Да, пожалуйста…
Они оба знали, что остается непроизнесенным.
Но молчали.
Некоторые вопросы лучше не озвучивать, и Филиппо говорил о том, что тоже волновало обоих.
– Я передам власть сыну, когда он женится. И короную вас обоих.
– Он будет недоволен.
– Да. Но ты будешь не просто супругой. Ты будешь соправительницей. Народ оценит… и красивая сказка о любви, и власть…
Адриенна вздохнула.
– Больше я сделать ничего не могу.
Девушка и это понимала. И была искренне благодарна за сделанное.
Филиппо залпом влил в себя отвар. Поморщился.
– Пара месяцев у меня еще точно есть. А потом… зиму мне точно не пережить.
Адриенна не стала квохтать или говорить глупости. Вместо этого она коснулась ладони короля.
– Давайте посмотрим границы в Энурии? Мне казалось, там немного иначе было, если взять карты сорокалетней давности – и двадцатилетней?
– Давай посмотрим. – Горький настой чуточку прояснил сознание, разогнал мучительную боль, и королю стало легче. – Ох уж мне эти межевые споры…
Работа?
А что ему еще оставалось. Что еще оставалось Адриенне?
Изливал душу эданне Франческе принц, куда-то потерялась Мия, не было весточек от Лоренцо, и два одиночества зависли над картами, сравнивая границы поместий. Работа – не лекарство, но когда тебя пронизывает холодом одиночества, она может и помочь.
Вдруг да и станет чуточку теплее, как поработаешь? Согреешься…
Или хотя бы устанешь и упадешь, ни о чем не думая. Какой уж тут холод и тоска, когда сил до кровати доползти нет?
