– Лекарь нужен? – Филиппо интересовался вполне деловым тоном. Вряд ли отец простит ему угробленную супругу… как-то это неправильно.
– Лекарь? Да, наверное, – кивнула Адриенна, прислушиваясь к своим ощущениям. – И не только он. Позовите ко мне служанку, причем не абы кого, а именно Розалию Меле.
– Розалию Меле?
– Она точно не будет сплетничать, – пояснила Адриенна. – Это важно.
Филиппо медленно кивнул.
– Хорошо. Розалия Меле. А фрейлин?
– Прикажите им пока подождать. Пусть приготовят мне утреннее платье, эданна Сабина догадается, что именно нужно. И попросите лично ее мне помочь. Скажите, к примеру, что мне нужен совет или что у меня болит голова после бурной ночи… хорошо?
Филиппо кивнул.
И поставил супруге плюсик. Емкий такой…
Вот окажись она другой… а ведь могла бы сейчас и истерику устроить, и поплакать всласть, и позвать к себе девушек… и через два часа по дворцу такие сплетни бы разнеслись! Подумать жутко!
Вместо этого Адриенна заботится о его… да, сейчас именно о его репутации.
Вот как хотите, никто не подумает плохо о ней после брачной ночи.
Кровь есть, все соблюдено. Невеста была девушкой. Что не умеет мужчине угодить, так это и понятно, не шлюху из борделя взял. А вот его отношение…
Он мужчина, тут с него и спрос больше. И синяки, и кровь, и…
– Я позову дана Виталиса.
– Благодарю, ваше величество.
Филиппо влез в ночную рубашку, накинул халат и вышел из спальни супруги.
Адриенна поспешно заложила засов. Откроет она только Розалии, это уж точно. Засов – это так, гарантия, что никто лишний не ворвется.
Тело болело.
Но от вчерашнего ледяного отчаяния – жизнь кончена, она навечно связана с нелюбимым – и следа не осталось. Вообще.
Рассосалось, как и не бывало.
Адриенна подошла к окну.
Эти несколько минут у нее есть. Девушка раздернула шторы, солнечный свет ударил в лицо, обволок хрупкую фигурку теплым золотистым покрывалом, погладил, утешил, согрел…
Во сне она видела Лоренцо. Она это хорошо помнила. Любимый держал ее за руки, говорил что-то хорошее… не целовал, нет. Это вообще был на редкость целомудренный сон. Но Адриенна была счастлива.
Он помнит про нее.
Он жив.
Он обязательно вернется, и все будет хорошо. Будет ведь, правда?
Адриенна понимала, что развода ей никогда не дадут, что мужу она не сильно-то и нужна, что ее могут попросту убить после рождения ребенка, что ее жизнь висит на волоске вот уже почти четыре года…
Да много чего понятно. Только вот какое это отношение имеет к Лоренцо Феретти?
Главное-то другое!
Он жив, он будет жить… пусть не с ней, пусть с другой женщиной, но живой ведь! Это самое главное! Остальное – мелочи, неважные и недостойные.
Адриенна не желала счастья для себя. Она хотела его для любимого человека. Пусть у него все будет хорошо, а там и она будет счастлива. Не своим счастьем – его. Для него, за него…
Что еще-то нужно? Да ничего…
В дверь поскреблись, обрывая грустные размышления.
– Кто?
– Ваше величество, это Роза…
Адриенна кивнула, накинула халат и приоткрыла дверь. Распахивать не стала, ни к чему. Пусть только Розалия войдет.
И девушка не подвела.
Скользнула в щель так, что никто ничего не разглядел, задвинула засов… и огляделась.
– Ох-х‑х‑х…
Адриенна лишний раз порадовалась, что послушалась Джованну и наняла ее подругу. В голосе Розалии звучала укоризна и возмущение, но наружу они прорвались только интонацией. Не ее это дело – свое мнение высказывать, нет, не ее…
– Поможешь?
Розалия подумала пару секунд и кивнула.
– Ваше величество…
– Дана Адриенна, мы уже говорили.
Розалия кивнула еще раз. Ну говорили. Так это ж до коронации было, а у короны такое странное свойство: вот как кто ее наденет, так и меняется. И не в лучшую сторону, нет…
– Дана Адриенна, вы в кровать вернитесь и одеялом укройтесь. А я уж тут…
Адриенна молча отдернула одеяло.
Вот ему практически крови не досталось. А вот простыне, полотенцу…
Джованна подумала пару минут, а потом устроила королеву на кушетке, нашла для нее плед и даже мимоходом погладила дану по руке. То есть эданну.
Уже эданну, она ведь замужем.
– Сейчас я все тут устрою, не переживайте.
Руки у Розалии росли откуда надо, не прошло и получаса, как она все привела в приличный вид. И постельное белье переменила, хоть и было ей в одиночку это сложно сделать. Адриенна хотела помочь, но тут уж Розалия головой замотала. Нет, ни к чему.
Тут сноровка нужна, а если у человека такой нет… это не помощь, это боль зубная[9].
Менять-то надо и простыню, и наволочки… они же комплектом идут! С вышивкой в тон, с кружевом…
– Забери эти наволочки и полотенце себе, – тихо попросила Адриенна. – Или отдай кому-нибудь.
Розалия кивнула.
Предложение было щедрым. Ткани до́роги, а кровь… она ее преотлично отстирает. Уметь надо! И будет у нее приданое к свадьбе.
– Спасибо, эданна Адриенна.
– И ночную рубашку с халатом тоже.
– Благодарю вас! – Розалия еще раз оглядела спальню, сочла, что беспорядка больше нет, и решительно открыла дверь. Впрочем, фрейлин не пустила, распорядилась насчет горячей ванны. А на вопросительный взгляд Адриенны объяснила:
– Эданна Сабина приказала. Вода стояла, ждала, как вы проснетесь.
