Ничего другого Борису Ивановичу Иванову для полноценной жизни не требовалось. Оружие и патроны у него были. Церковных запасов продовольствия должно было хватить не на один год. Тем более, на одного человека. Весь состав прихода эвакуировали почти сразу после
— Его пробовали отключить? — об этом я еще в монастыре спросил.
— Взрывали. Кажется, даже поезд пускали. Ничего не помогло.
— Но связь он пропускает?
— Спутниковые телефоны работают. Интернет тоже, но только отдельные сайты.
То есть, теоретический шанс связаться с братом оставался. Для этого нужно было раздобыть спутниковый телефон… или, точнее, модем, подключить его к ноутбуку и написать брату на одну из почт. Ну а потом… ждать, пока брат также обзаведется спутниковой связью… Черт, сложно. Хотя Глеб ведь мог написать письмо до того, как все отключилось…
— А какое число сейчас?
Это также следовало проверить. Уж коль с пространством все оказалось непросто, вдруг и на «четвертое измерение» путешествия между мирами каким-то образом влияли? Если не влияли, то по моим подсчетам сейчас должно было быть число тринадцатое или четырнадцатое.
— Четырнадцатое…
Глаз — алмаз!
— … июня.
— Июня⁈
— Да.
Это меня немного сбило с толку. Должно было пройти почти два месяца, а прошел… всего месяц? У меня вдруг сердце в пятки ушло.
— А год какой?!!
— Две тысячи…
— А год какой⁈
— Две тысячи…
Хоть бы не семнадцатый! Черт, да хотя бы не двадцатый или тридцатый!
— … шестнадцатый.
Фу! Получается даже хорошо. Правда, непонятно. На Земле время текло медленнее? Или дело в Острове? Ладно! Пока это ни на что не влияет, разница в месяц — терпимая.
— Для чего сейчас солодежную используют?
Если сторожа и удивил вопрос, внешне он это не показал.
— Просто комнаты, — ответил он. — Для отдыха.
— На первом этаже?
— Да.
— А подвал?
— Подвал?
Чуть ли не впервые, Ван-Ваныч, говоря, посмотрел не куда-то в сторону, а прямо мне в глаза. Впрочем, он почти сразу отвернулся.
— Просто подвал. Не знаю.
— В нем делали ремонт?
— Вряд ли. Хотя, может, трубы какие-нибудь. Можно поискать в архиве, там бланки на стройку должны быть.
— Гм… понятно.
Арку наверняка строили в тайне. Пусть это происходило в годы его работы, Ван-Ваныч вполне мог об этом не знать. Хотя слова об архиве какую-то надежду дали. Дотошные люди, разумеется, позаботились бы и о том, чтобы все документы уничтожить, но что если они были не дотошные, а хитрые? Тогда постройку арки вполне могли бы сделать частью общего ремонта здания. По смете кальянную для батюшки закладывали, а по факту к кальянной — ну или что у них там «для отдыха» — еще кое-что присовокупили. Почти идеально, особенно если с каждым из строителей после этого по несчастному случаю бы произошло. А если нет? В накладных должны были остаться имена, названия фирм и прочее. Ниточка тоненькая, но заняться нужно. Да и саму солодежную обыскать.
— Кто такие ополченцы? — спросил я Ван–Ваныча уже на пути к новостройке.
— Люди, — ответил сторож. — Выжившие.
— А омонцы?
— Тоже.
— Другая группа?
— Да.
— А сколько их всего?
— Несколько.
Без больших подробностей, но постепенно Ван-Ваныч все мне рассказал. Ну и с учетом того, что я от себя додумал, получалось примерно следующее.
Первую неделю после моего «отлета» в городе ничего особенного не происходило. Часть людей сидела по квартирам, часть пыталась вырваться и погибала под барьером. Как выяснили, под ним происходило что-то вроде нокаута. И если человека вытащить, то потом его можно вернуть в сознание. Если он там не более чем на два часа застревал. Я спросил ради интереса, как все это выяснили, и сторож сказал, что это ему у омонцев рассказали, а как они догадались, он не знал.
На исходе той самой недели в городе будто война началась. По зомби и до этого стреляли, но это были цветочки. Неожиданно выяснилось, что еды, оружия, укрепленных зданий и красивых баб в Москве не бесконечное количество. В условиях апокалипсиса и, что еще важнее, барьера, много чего из этого стало не хватать. Магазинчики с аптеками подвывезли, баб поперекусали, а оружие и прежде далеко не у каждого было. Началась борьба за зоны влияния, которая длилась без малого две недели и завершилась разделением столицы на несколько зон, в каждой из которой властвовала та или иная группировка. Ван-Ваныч знал о нескольких:
«Ополченцы».
Самая многочисленная и самая разношерстная группа. В нее собирались люди, которые не принадлежали ни к силовым, ни к национальным, ни к религиозным структурам. Им не хватало оружия, и они были уязвимы перед мертвецами из-за своей численности. Хотя, последняя, несмотря на нападения зомби, росла за счет присоединения многочисленных одиночек. У ополченцев не было общего центра, условно их делили на «южных» и «восточных», но могли быть еще — в других районах.
