Москва, утратившая в начале XVIII в. статус первой столицы (хотя формально осталась второй столицей), стала с середины того же века образовательной и осталась в значительной степени культурной столицей Российской империи. Менее чиновничья и более купеческая, она совместила новые европейские веяния с русскими традициями. В Москве, удаленной от придворной жизни, не затянутой в мундиры и не выстроенной в колонны, была более либеральная атмосфера, шире просторы для творчества. Здесь традиционно были сильны неформальные связи, профессорская и студенческая корпоративность, землячества. Отчасти поэтому московская научная среда генерировала исследовательские направления, связанные с повышенным вниманием к социальным проблемам, человеческому фактору, гуманитарному измерению. Совсем не случайно именно местная школа финансистов породила социологическое направление исследований, признанным лидером которого являлся профессор И. Х. Озеров.
Колорит студенческой Москвы второй половины XIX в. хорошо передал журналист и писатель В. А. Гиляровский, знаменитый «дядя Гиляй», в своей оде древнему городу «Москва и москвичи». Тут и бедный, порой полунищий быт на казенных квартирах в местном «Латинском квартале», празднование 12 декабря Татьяниного дня, оппозиционные демонстрации… Автор назвал только двоих преподавателей Московского университета, оба оказались с юридического факультета и оба связаны с изучением финансов. Это В. А. Гольцев и А. И. Чупров[832].
Изучение и преподавание финансового права в российских вузах самым тесным образом связаны с первым российским университетом. Однако первыми преподавателями политической экономии и финансов в Московском, как и в ряде других университетов, являлись приглашенные специалисты из Германии. Так, первую в России специальную работу по проблеме финансов написал профессор Московского университета, надворный советник
А. И. Буковецкий отмечал, что Шлецер «хотел быть и сторонником А. Смита, и сторонником своих учителей – немецких камералистов. В его учебнике было много заимствований из работ немецких камералистов XVII–XVIII вв.»[833]. В. А. Лебедев писал о «бедности по содержанию и льстивости по форме» данного учебника: «Некоторые вещи отзываются у Шлецера лестью, как, например, похвалы крепостному состоянию, ибо помещики, по его мнению, кротки. Также льстивы похвалы русской почте, которая якобы лучше всех европейских…» Далее он отмечал: «Его финансовое учение очень, впрочем, бедно: он горячий поклонник домен – это, по его мнению, легчайшее и удобнейшее средство удовлетворения государственным потребностям»[834]. Между тем в течение первых десятилетий XIX в. учебник X. Шлецера был в русских университетах основным пособием по изучению финансов. К заслугам автора относят то, что это был первый по времени учебник на русском языке, систематически излагающий финансовую науку. Треть данного курса была посвящена финансам. Это издание X. Шлецера, как писал А. И. Буковецкий, не отличалоь большими достоинствами, за исключением последовательного развития идей А. Смита[835].
