В 1918 г. в Харьковском университете по книге «Бюджетное право народного представительства» (Харьков, 1918) он защищает докторскую диссертацию по финансовому праву, которая носила строго финансово-правовой характер, опиралась на его предшествующие работы[1400]. Это довольно объемное сравнительно-правовое исследование бюджетного права зарубежных стран. В нем он рассмотрел финансовые полномочия английского парламента, французско-бельгийское парламентское бюджетное право, бюджетное право народного представительства в Пруссии и Германии, а также бюджетное право русских законодательных палат. Не оставил автор без внимания и вопросы теории бюджетного права, в частности учение Р. Гнейста, Г. Еллинека и его последователей.
В отношении русского бюджетного права в период с 1906 по 1917 г. А. А. Алексеев писал, что оно предоставляло российским законодательным «палатам чрезвычайно ограниченные полномочия при рассмотрении и установлении бюджета». По словам автора, «эта ограниченность русских законодательных палат и в сравнении с бюджетным правом парламента в тех государствах, в которых оно достигает наивысшей полноты», позволила ему глубже и всесторонне осветить вопросы теории бюджетного права[1401]. В основе бюджетного права народного представительства, как особо подчеркивал автор, лежит принцип: все государственные доходы и расходы должны заноситься в бюджет, который устанавливается законодательным порядком. В свою очередь бюджетный закон, надлежаще изданный, наделяет правительственную власть полномочиями по взиманию доходов и производству расходов[1402]. Отклонения от этого принципа в бюджетном законодательстве европейских стран, в частности в отношении установленных законами (постоянными или ежегодными) отдельных видов доходов и расходов, которые не вотируются парламентом, также стали предметом исследования ученого.
С указанной проблемой связан и вопрос о праве парламента отвергнуть представленный на его рассмотрение бюджет. А. А. Алексеев на основе сравнительно-правового анализа пришел к выводу, что и в практике европейских государств и в теории сложились два основных подхода в решении этого вопроса[1403]. В одних странах парламент вправе отказать в принятии всего бюджета, т. е. за парламентом признавалось право отклонять бюджет без всяких ограничений. Правомерность такого решения обосновывалось Р. Штурмом, чьи труды были переведены и изданы в России[1404]. В других странах парламент не может отвергнуть всего бюджета целиком, те части бюджета (расходы и доходы), которые основываются на действующем законодательстве, являются обязательными для парламента, он не может их не принять. К таким странам, по мнению А. А. Алексеева, принадлежала и Россия. В теории бюджетного права названную позицию отстаивали Г. Еллинек и Г. Жез. Их труды были известны российским читателям и переведены также в советский и постсоветский периоды[1405].
Однако и в том и в другом случае не исключается ситуация, когда к началу финансового года бюджет не будет готов. А. А. Алексеев привел примеры, как в конституциях ряда европейских стран определяется юридический выход из создавшегося положения, например предоставляя правительству право применять бюджет предшествующего года. В тех же государствах, где эта проблема законодательно не решена, А. А. Алексеев считал, что «здесь мы имеем конституционный vacuum, который не может быть заполнен средствами права. У правительства не будет тогда правомерных оснований для взимания доходов и производства расходов».
Это может показаться парадоксальным, но А. А. Алексеев, основной специализацией которого было государственное право, проблемам собственно финансового права в современном понимании уделял гораздо большее внимание, чем подавляющее большинство профильных профессоров финансового права. Последние по-прежнему концентрировали внимание в значительной степени на экономических аспектах финансовой проблематики.
Но вернемся к биографии нашего героя. На ФОН Донского университета он продолжал вести государственно-правовые дисциплины, а в 1922–1923 гг. являлся его деканом[1406]. С закрытием последнего он продолжил преподавание на экономическом отделении до закрытия университета в 1931 г. Профессор наконец-то с 1922 г. стал вести основные курсы финансов СССР и капиталистических стран. Это нашло отражение в его публикациях[1407]. Судьба ученого после 1931 г. нам достоверно не известна[1408].
В Дерптском (с 1893 г. – Юрьевском) университете русификация прошла несколько позже, чем в Варшавском. Как мы уже отмечали, дореформенный Дерптский университет по своему «духу» был ближе к германским университетам, чем к российским. Да и преподавание велось на немецком языке с широким привлечением западных профессоров.
