Во второй части исследования о поземельном кадастре рассмотрены кадастры, произведенные во второй половине XIX в. В западноевропейской литературе отсутствовали подобные монографии, поэтому автору пришлось обращаться непосредственно к первоисточникам: законам, инструкциям, докладам парламентских комиссий, дебатам в законодательных учреждениях, разного рода докладным и памятным запискам по выполнению кадастров и другим официальным материалам. В русской литературе, как отмечает ученый, по сути, отсутствуют исследования западного опыта поземельного обложения. Между тем потребность в такого рода исследованиях очевидна, так как у нас начинаются работы по оценке земельных имуществ на основании Закона 1893 г. Наши «правила оценки недвижимых имуществ для обложения земскими сборами» составлены по образцу западноевропейских законов о поземельном кадастре. Достоинства и недостатки этих правил становятся вполне понятными лишь при сопоставлении их с организацией оценочных работ в западноевропейских государствах. Выполнение этого рода работ у нас уже успело выдвинуть много вопросов, для надлежащего разрешения которых западноевропейская практика может дать много весьма ценных и поучительных указаний[1385].
В рассматриваемом исследовании ученый завершил изложение истории и организации поземельного кадастра в различных странах подведением итогов вековому опыту западноевропейских государств в деле выполнения поземельного кадастра, выяснил причины, заставившие в каждой стране приступить к его выполнению, препятствия, с которыми связано было его выполнение, и, наконец, показал результаты, полученные от его выполнения. Автор писал, что история поземельного кадастра в различных западноевропейских государствах показала, что вопрос о кадастре – о его целесообразности, достоинствах, получаемых результатах и т. п., – надо рассматривать с исторической точки зрения. Целесообразность того или иного способа податной оценки земельных имуществ находится в зависимости с принципом, лежащим в основе того налога, с развитием податной техники, господствующими в данной стране в данное время взглядами на справедливую раскладку налога, наконец, с местными условиями каждой страны. С этой точки зрения поземельный кадастр представляется вполне целесообразным способом оценки земель.
Кадастр сослужил свою службу в истории. Он разрешил возложенную на него задачу: при его посредстве в каждой стране внесены порядок и единство в поземельное обложение; прежние многочисленные и чрезвычайно разнообразные налоги, лежащие на земле, заменялись одним единообразным поземельным налогом, построенным на определенных объективных, и притом одинаковых для всей страны, основаниях. В кадастрах, произведенных ради раскладки реальных налогов, получена была надежная основа и для общего подоходного налога[1386]. В рассматриваемой части исследования автор основное внимание уделил специально-технической стороне, подробностям поземельного кадастра.
Таким образом, варшавский профессор стал единственным на тот момент крупным отечественным специалистом по земельному кадастру автором ряда самобытных работ[1387]. Его нельзя назвать кабинетным ученым. Результаты его научных исследований были востребованы практикой. В статистической комиссии при Императорском вольном экономическом обществе в 1900 г. на заседаниях, проходивших с участием земских статистов, обсуждались вопросы об отличии русского Закона об оценке недвижимых имуществ 1893 г. от западноевропейской практики. Полтавская губернская земская управа организовала в 1900 г. для земских статистов ряд лекций по различным вопросам, имеющим важное значение для проведения оценочных работ в губернии. По почвоведению читал лекции проф. В. В. Докучаев, о получении, сводке и обработке статистических данных – проф. А. Ф. Фортунатов, по истории, теории и практике оценки недвижимых имуществ – наш автор. Как писал ученый, близкое общение с земскими статистами «внесло новую оживляющую струю в его труд»[1388]. Его лекции имели успех у практиков и были впоследствии опубликованы[1389].
Основные свои выводы о поземельном налоге в практике западноевропейских государств ученый изложил в сжатой форме также в своей актовой речи в университете. П. П. Гензель в отношении этой опубликованной речи не преминул подчеркнуть, что «интересно выяснение той роли, какую должен занять кадастр при переходе к чисто подоходному принципу поземельного обложения в связи с передачей реальных налогов в пользу местных управлений»[1390].
Во внешнем облике Ф. К. Горб-Ромашкевича было что-то от религиозных деятелей прошлого. Копна черных волос, открытый лоб, густая, но аккуратно подстриженная борода, глубоко посаженные глаза и внимательный взгляд делали его облик одухотворенным, но в нем неуловимо угадывалось нечто печальное и даже скорбное.
