В третьей главе дан краткий исторический очерк бюджетной политики, начиная с Манифеста 2 сентября 1802 г. (финансовый план М. М. Сперанского), высоко оценены заслуги государственного контролера В. А. Татаринова, даны общие оценки бюджетной политики министров финансов Е. Ф. Канкрина, М. Х. Рейтерна, И. А. Вышнеградского, Н. Х. Бунге. Последняя глава работы также представляет собой краткий исторический очерк податной политики России, дана краткая история прямого и косвенного налогообложения с цифрами, и отсчет этой более или менее планомерной податной политики начинается со времен Петра I, с введения подушной подати. В заключение своей книги Т. В. Локоть делает общий вывод о значении бюджетных прав народного представительства как наиболее действенных политических прав: «Русская бюджетная и податная политика самым тесным образом связана с политикой общегосударственной. Победа здоровой бюджетной и податной политики будет обеспечена только победой истинно народного представительства над старым, отжившим политическим строем»[1644].
Вскоре после завершения революционных событий 1905–1907 гг. профессор разочаровался в лидерах социалистического движения и программах радикальных изменений, стал постепенно переходить в лагерь октябристов, а затем и вовсе провозгласил себя русским националистом и отличился антисемитской риторикой[1645]. При этом национализм понимался им как явление несомненно передовое и прогрессивное.
Одновременно он не отказался от демократических убеждений, пытался соединить социалистическую и демократическую идеологию с патриотизмом и русским национализмом. Т. В. Локоть неоднократно заявлял, что истинные демократы могут быть только националистами. Критикуя Думу за ее слабость и неоднородность, он, тем не менее, был убежденным сторонником сохранения этого законодательного института, причем важнейшим его предназначением определялось осуществление государственной финансовой политики и правотворчество в данной сфере. Также он стал одним из специалистов-экспертов в национально-патриотических кругах по финансовому и аграрному вопросам. Однако попытки примирить демократическую, националистическую и консервативную идеологии поставили профессора в положение политического маргинала, постоянно находящегося между двух огней. Попытка профессора в 1908 г. создать самостоятельную русскую национально-демократическую организацию успеха не имела, как и попытка создать в 1914 г. народную партию. Он придерживался государственного, а не антропологического национализма, во главу угла ставил не признак крови, а самосознание и культуру. В 1910 г. он основал умеренно-правую газету «Киев» (под лозунгом «Россия для русских!»), со страниц которой стал проводить свои взгляды, но реальной конкуренции изданию другого финансиста Д. И. Пихно «Киевлянин» она составить не смогла и в 1911 г. прекратила свое существование. Став приват-доцентом Московского университета в 1911 г., он был вынужден почти сразу покинуть его. Это было связано с бойкотом студентами его лекций из-за политических взглядов нового преподавателя.
Т. В. Локоть стремился объединить средние классы русского общества на почве национально-экономических и политических интересов, развивая идеи так называемого «экономического национализма», поскольку, согласно его представлениям, с ростом национальной экономической силы напрямую связан рост политической, общественной и культурной силы, которые вкупе обеспечивают господство коренного государствообразующего народа. Локоть был убежденным сторонником протекционистской политики в отношении русского народа (под которым, как и другие русские националисты начала XX в., понимал великороссов, малороссов и белорусов). Естественно, что важную роль в этом процессе он отводил налоговому и бюджетному законодательству. Эту идею он развивал в своих публикациях даже в период Первой мировой войны[1646]. Так, он допускал вмешательство государства в экономическую жизнь народа «в известных случаях и известных пределах», однако выступил против приказной экономики. Повышение собираемости налогов и размера госбюджета связывалось с общим подъемом экономики, а не с введением повсеместных монополий и усилением налогового пресса. Не видел он смысла и в установлении твердых цен, ратуя за следование экономической целесообразности. Его интерес к праву перерос любительский уровень и выразился в подготовке учебника «Сельскохозяйственное законоведение» (Пг, 1915).
Революционные события 1917 г. профессор не принял, хотя признавал внешне национальный характер февральской революции. В ней он видел разрушение сословного государства в пользу растущего класса буржуазии. В составе Государственного совещания в Москве (август 1917 г.) ученый пытался найти выход из общего кризиса. В октябрьском перевороте он узрел «новое, красное самодержавие», «самодержавие Ленина и Троцкого», по своей природе «дикое, варварское, азиатское, разбойничье».
