Однако идеологическая заданность сделала исследование несколько линейным, а отсутствие обширной источниковой базы привело к ряду упрощенных выводов. Так, недостаточно внимания обращено на изменение в финансовой системе при доминировании Ода Нобунага (1534–1582) (составление «кадастров на основе анкет» и др.). Особенно это касается финансовых преобразований Тоётоми Хидэёси (1536–1598), которого не без оснований называют строителем современной Японии (податная перепись населения, составление прообраза земельного кадастра и др.)[1865], хотя некоторые из этих мероприятий (через призму роста налогового бремени) автором рассмотрены[1866].
Авторитет Г. И. Болдырева в 40-х гг. был настолько высок, что ему поручили подготовить Программу по финансовому праву для высших юридических учебных заведений, которая была утверждена 6 августа 1947 г. Министерством высшего образования СССР. Ответственным редактором Программы был профессор Н. Н. Ровинский, о котором мы уже писали в Разделе 2. Примечательно, что в 40-е гг. Г. И. Болдырев читал лекции по финансовому праву на юридическом факультете МГУ как преподаватель-совместитель. В 1946 г. он подготовил для факультета программу по курсу «Финансовое право СССР и иностранных государств». Последняя установленная нами статья ученого датируется 1948 г.[1867]. Дальнейшая его судьба нам не известна. Вероятно, его сын
Еще меньше мы знаем о другом представителе петербургской школы
Молодой ученый назван единственным в русской науке последователем французской теории финансов Г. Жеза[1870]. Примечательно, что по свидетельству самого Ф. А. Менькова, он состоял учеником Г. Жеза в 1908–1911 гг., вероятно, в ходе зарубежной научной командировки. Начинающий ученый интересовался проблемами финансового права вполне в современном его понимании, а его научный кумир Г. Жез (профессор юридического факультета Сорбонны) был склонен трактовать проблемы налогов и бюджета преимущественно с формально-юридической стороны[1871]. Из-под пера молодого ученого вышел ряд содержательных рецензий, в частности на 5-е издание «Учебника финансового права» С. И. Иловайского. Авторство этого учебника он не без основания приписывал Г. И. Тиктину[1872], о чем мы уже упоминали выше.
На начало 1917 г. Ф. А. Меньков значился в справочных изданиях не только как приват-доцент университета, но и как доктор права, магистр финансового права. Он числился также служащим канцелярии Госдумы и преподавателем Статистических курсов МВД[1873]. Между тем данные о защите им магистерской диссертации отсутствуют (вероятно, дело в сдаче магистерских экзаменов), а по поводу «доктора права» можно говорить либо о получении этой степени за границей, либо о какой-то неточности.
Революционные события Федор Алексеевич встретил в Петрограде и, в отличие от своего шефа П. П. Мигулина, не эмигрировал. Он продолжил преподавать на кафедре финансового права Петроградского университета, а 8 мая 1918 г. выступил с докладом в Комиссии по денежному обращению Н. Н. Покровского, состоящей при Центральном народно-промышленном комитете. Кроме того, он принял активное участие в обсуждении других докладов, в частности дискутировал с M. B. Бернацким, выступившим с докладом об оздоровлении денежного обращения[1874]. В своем докладе «Сделки на золотую валюту» ученый доказывал, что в условиях стремительно обесценивающейся бумажной валюты необходимо введение твердой денежной единицы. Он писал: «Раз в ближайшем будущем о стабилизации бумажного рубля мечтать не приходится, то необходимо дать в руки населения другое, кроме бумажного рубля, орудие обращения – более твердую денежную единицу. Этой единицей может стать наш золотой рубль (рубль = 17,424 доли чистого золота). Для того чтобы золотой рубль появился в обращении, необходимо оборвать цепь, которая связывает его с бумажным рублем, т. е. отменить статью закона, которая печатается на каждом кредитном билете „Государственные кредитные билеты имеют хождение во всей Империи наравне с золотой монетой“»[1875].
