Спустился вниз. Кристина уже зашла в дом и сидела, поджав босые ноги, под себя на одном из стульев в кухне. Я подхватил корзинку с ее карликовыми хризантемами или как они назывались и приблизился. Поставил на стол перед ней. Кристина равнодушным взглядом прошлась по цветам и пожала плечами.
— Я понимаю, что цветы это не то, что поможет добиться твоего прощения, но мне просто захотелось сделать тебе приятное… — хрипло произнес я, потому что длинные речи о любви, заботе и прочем были для меня всегда пыткой. Мне проще сделать, чем рассказывать, что я готов сделать.
— А разве тебе нужно мое прощение? — устало спросила Кристина и заметил темные круги у неё под глазами.
— Очень нужно… — честно признался, в душе просто сходя с ума от боли при виде Кристины такой: безжизненной.
— Дай мне просто развод и все… — тихо сказала Крис, и я покачал головой. Она вдруг пристально на меня посмотрела, одним взглядом освежевав мне душу и произнесла. — Тогда докажи, что ты достоин прощения. Перепиши на меня весь бизнес…
У Германа на лице расцвело такое недоумение, непонимание, сомнение, что я сцедила улыбку в кулак. Наверно у меня после звонка его любовницы тоже было такое лицо, а потом я просто набрала Лину.
— Ну прости, — выдохнула Лина. — Я не думала, что эта клюшка будет тебе звонить. Я просто решила ей немного нервы пощекотать.
— Я же тебе даже квартиры ее не сказала… — печально усмехнулась я, потому что сама толком не помнила номер.
— А мне и не надо было. Я просто в лифте все обклеила провокационными надписями. А дом высокий, квартир много, не одна она Настя в доме. Но на шей шапка сразу загорелась… Я плохо сделала? Я могу твоему мужу позвонить и сказать что это я.
Я покачала головой и призналась:
— Не думай даже… Я бы сама не решилась на такое, но раз уж сделала, пусть нервничает теперь, а с мужем…
Мне после разговора и пришла идея про бизнес. Герман же хотел прощения. Вот пусть и докажет, что ничего для семьи не жалко.
— Зачем тебе бизнес? — тихо спросил Герман и пододвинул стул к столу.
— А зачем тебе наш брак? Не любишь же. Зачем держишь? — резонно уточнила я, пожимая плечами. Герман взметнул на меня тёмный взгляд и процедил:
— Люблю… сильнее жизни люблю… — его голос в сумраке кухни звучал раскатами грома как бы муж не старался убавить своё рычание.
— Ну вот видишь. Тогда что ты теряешь? Бизнес на мне будет, я так буду уверена, что ты не рискнёшь гульнуть и оставить своего сына нищим. Плюс, зная, что у меня за плечами целая компания может быть, я была бы более сговорчивой…
Герман заскрипел зубами, потому что отказаться не мог, тогда я радостно потру руки и точно не стану играть в его игры с запираниями, а даже с помощью той же Лины выберусь из дома.
— Ты понимаешь, что это не просто дарственная на офис? — холодно уточнил Герман, наконец-то придя в себя от шока.
— Конечно, — согласно кивнула я. — Это переоформление всех документов, это подотчетная бухгалтерия, это в конце концов сделки, которые я смогу контролировать в случае чего…
— Ты не работала четыре года. Многое изменилось… — решил воззвать к моему рассудку Герман, и я здраво оценивала свои силы, поэтому собственно сам бизнес мне и не нужен был. Мне нужно было решение Германа. Если он рискнет и начнёт на меня переоформлять компанию, тогда я почувствую за его словами хоть какое-то действие.
— Ничего страшного. Я всегда могу начать заново… — отозвалась я, все же погладив по краю листа фиолетовую эхеверию, и от Германа не укрылся этот жест. Мне показалось, что муж даже спрятал довольную улыбку.
— В декрете? — очень важный вопрос озвучил Герман, и я, встав из-за стола, медленно прошла вдоль него. Обошла угол и, поравнявшись с мужем, с болью в голосе спросила:
— А ты думаешь я туда пойду?
Герман дёрнулся ко мне что-то сказать, но я уже шла к лестнице, пошатываясь от шока, который наступил как только я сказала про судьбу ребенка вслух.
В спальне пахло мятой. Мирон во время игры сорвал целый букет и принёс мне в спальню. Внимательный чуткий малыш. Наверно и второй мой малыш мог бы быть таким, если бы не Герман, развод и осознание, что двоих детей я не вывезу.
После ванны я забралась под тонкое одеяло, натянула его до самого носа и посмотрела в потолок, почему-то прижимая ладони к низу живота.
Ребёнок без права на рождение.
Ненужный малыш, который так не вовремя решил прийти в мир.
Мое предательство ни в чем не виноватого дитя.
Горячие слёзы, которые стекали по вискам и капали на подушку, сделав ее через несколько минут влажной.
Мое сбившееся дыхание, шелест листвы деревьев за окном, приторный аромат мяты с тумбочки.
Я наконец-то позволила себе слёзы.
Я наконец-то смогла выдохнуть: все карты были открыты и исход партии зависел только от поведения игроков. Мне не надо было больше притворяться, поэтому я развернувшись на бок, рыдала, закусывая угол одеяла, чтобы никто не услышал, что на самом деле за рациональной Кристиной прячется маленькая Крис, которой настолько больно, что даже говорить невозможно.
