— Ксюш, я знаю, что обещал отпустить тебя. Да, я тебе не изменял, но достаточно до этого накосячил. Ты вправе сердиться и ненавидеть меня. Но, может, все же подумаешь еще немного? Я виноват, но я люблю тебя. Прости, что так поздно это осознал. Прости за все. Но я безумно не хочу тебя отпускать. Я далеко не идеален и знаю это, но я буду стараться и исправляться. Меняться ради тебя. Потому, что я сам этого хочу. Я осознал, что был не прав, не считаясь с твоим мнением. Давил на тебя, не пуская на работу. Это был тоже эгоизм — хотел, чтобы ты была только со мной, хотел заполнить собой твой мир. Это было неправильно. Ты имеешь право заниматься тем, что тебе нравится. Работать там, где хочется. Я не имел права лишать тебя этого. Я привык делать все так, как я хочу, не задумываясь о других людях, об их чувствах и желаниях. Тут Рома прав — я и правда эгоист. Но вся эта ситуация открыла мне глаза. Теперь мне важно то, что думаешь и хочешь ты. Ты и твое счастье на первом месте. Поэтому я приму любое твое решение, Ксюш. Скажешь, что хочешь развода — значит разведемся. Потому что я хочу для тебя счастья. Но если ты все же не уверена, что хочешь этого, я прошу тебя не торопиться. И дать мне еще один шанс. Что скажешь?
Он смотрит на меня, не отрыва взгляда от моего лица, так внимательно, словно от моего ответа зависит его жизнь.
Сердце сжимается, а в горле тугой ком.
— Я не хочу с тобой разводиться, Кир.
— Так, вот тут в сумке подгузники, вот здесь влажные салфетки, а вот тут отдельно баночки с пюре и смесь. Как разводить смесь смотрите на упаковке, я там отметил, какая должна быть порция. А вот здесь крем специальный для попки, от раздражения, — суетится Рома. — Вы, если что, звоните. Ах, я же ответить не смогу у зубного, ну тогда пишите, я отвечу в мессенджере. Но вообще я скоро вернусь.
— Да не переживай, Ром, думаю, разберемся, — улыбаюсь я.
— Иди уже, — фыркает Кирилл, забирая у Ромы объемную сумку с детскими вещами.
— Там еще в пакете сменные вещи, если испачкается! — кричит Рома, разворачиваясь на полдороги к машине.
— Сумасшедший, — усмехается Кирилл, когда мы отходим на несколько метров.
Рома у нас отец-одиночка. Когда Анюте было три месяца, Юля пришла к Роме и вручила ему ее, заявив, что она передумала растить ребенка. Она еще слишком молода, и ей нужно устраивать личную жизнь, а не с пеленками и слюнявчиками возиться.
Все очень переживали по этому поводу, так как после всей той ситуации отношение родни к Роме сильно изменилось, и ему больше не доверяли.
Отец отобрал у него управление компанией, ужаснувшись не только его поступком, но и тем, как плохо у него на самом деле идут в фирме дела. После чего отдал ее Киру.
Рома же остался работать в компании, правда его понизили в должности до среднего менеджерского звена. Для него это был сильный удар. Поступить в полное подчинений Кирилла, плюс такое унижение в глазах его сотрудников.
Он был бы и рад уйти на другую работу, вот только в их довольно узком сегменте все друг друга знают. А потому слух о том, что он практически развалил компанию, разлетелся быстро. И это здорово уменьшило его шансы найти какую-то другую работу в данной сфере.
Отец практически перестал с ним разговаривать, запретив ему появляться на пороге его дома. Правда потом все же отменил запрет, когда появилась Анюта. Мама была мягче, но тоже здорово осерчала на сына.
Свекровь потом попросила у меня прощения, ведь она поддалась на Ромины уловки и думала про меня плохо.
Роме же, хоть он тоже попросил у всех прощения, думаю, нескоро удастся вновь вернуть такие же хорошие отношения со своей семьей, как были раньше.
После того, как Юля вручила ему Анюту, Кир отправил Рому в отпуск по уходу за ребенком. Принудительно.
Рома поначалу бесился невероятно, но постепенно втянулся, осознал всю ответственность, что теперь на нем, и здорово прикипел к дочке.
Причем настолько, что теперь души в ней не чаял. И за глаза мы называли его «сумасшедший папашка».
Один раз, когда мы встретились в загородном доме свекров, он сказал:
— Знаешь, я был такой дурак, когда пытался своего ребенка спихнуть на Кира. Сейчас она — моя самая большая радость в жизни. Я тогда этого не понимал. Воспринимал ребенка как помеху. Но тогда это было нечто абстрактное. Просто слова. Когда же Юлька мне ее оставила и ушла, я стоял с дочкой на руках, смотрел на нее и меня наполнял ужас от того, что теперь моя жизнь разрушена. Но потом Анюта открыла глаза, посмотрела на меня, схватила за палец и улыбнулась. И все. Все изменилось, понимаешь?
Я очень рада, что Рома понял это. Думаю, что пропасть между ним и Киром, образовавшаяся после всей этой истории, не исчезнет никогда. Кир никогда больше не станет доверять Роме, даже если простит. И близки они уже никогда не станут.
Но все же Рома всегда будет часть его семьи. А я надеюсь, что со временем муж простит его. Не для Ромы надеюсь, а для Кира.
После всей этой истории Кир здорово изменился. Стал мягче, начал интересоваться моим мнением и говорить о своих чувствах.
