Очень хочется возразить ему что-нибудь, сказать очередную гадость, но я сжимаю губы поплотнее. Хватит, навыступалась уже. Так, молча, мы и доезжаем до Сашкиного дома. Хорошо, что вечером пробки уже рассосались. Интересно, где он-то живёт, а ещё — как я буду добираться от него на работу? Надеюсь, есть какой-то общественный транспорт. Права у меня есть, но автомобиля нет, да опыт вождения совсем небольшой — Игорь всегда так трясся над своей машиной, что не давал мне садиться за руль.
Я настолько вымоталась за сегодняшний день и так погружаюсь в собственные мысли, что гляжу прямо перед собой и не сразу замечаю, как Игнатьев тормозит возле нужного подъезда, глушит мотор, поворачивается в мою сторону.
— Агния, — зовёт негромко, и только тогда я вздрагиваю.
— Что?
— Мы приехали.
— Да? — рассеянно смотрю в окно и спохватываюсь. — Да, конечно.
Торопливо открываю дверь и выхожу из машины.
Хирург выходит тоже, но сцену прощания я устраивать не собираюсь, только торможу, чтобы найти в сумочке ключ-таблетку от подъезда.
— До встречи, ягнёночек, — раздаётся за моей спиной. — Я заберу тебя после смены. Будет лучше, если к тому времени ты соберёшь свои вещи.
Оборачиваюсь, чтобы что-нибудь съязвить, но натыкаюсь взглядом на мужчину и останавливаюсь. Как-то странно он выглядит. Стоит, руки в карманах, но явно сжаты в кулаки.
Помедлив, киваю, не говоря ни слова, и почти бегу к подъезду. Оказавшись на втором этаже, вижу через запылённое подъездное окно, как он садится в машину и уезжает — и только тогда выдыхаю.
На что я подписалась?!
Этот же вопрос задаёт мне и Сашка, которая слушает меня, раскрыв рот.
— Гань, да ты реально сдурела?! — подруга эмоционально всплёскивает руками и не может усидеть на месте. — Это ж… это ж…
— Это жопа, да, — соглашаюсь уныло, и Саша прыскает.
— Не, я не это имела в виду. Слушай, а может, он в тебя влюблён?! — она даже подскакивает с дивана в комнате, где мы решили попить вечером чай.
Я аж давлюсь напитком от такой перспективы.
— Не выдумывай, — качаю головой. — Влюблён, как же. Он ещё в меде так мне нервы трепал. Ты же помнишь, я тебе про спор рассказывала? Как он планировал затащить меня в постель. Если б я тогда случайно не услышала разговор с его дружками…
— Ну вот, всё же сходится! — Сашка плюхается обратно на диван рядом со мной. — Он все эти годы тебя любил, а теперь решил…
— Стоп, Саш! — качаю головой. — Если он что и решил, то максимум — со мной переспать. Так сказать, реабилитироваться за прошлый неудавшийся раз. Но такого удовольствия я ему не доставлю.
— Не уверена. Зачем-то ему всё это надо, — скептически смотрит на меня подруга. — Только ради призрачной перспективы секса и того, чтобы получить тебя в ассистентки? Нет, я, конечно, понимаю, что ты очень талантливый хирург, но тебе не кажется, что всё это слишком? Жить у него, он тебе поможет с защитой… Кстати, а вам за это ничего не будет? Насколько это вообще этично, чтобы научный руководитель вот так…
— Не знаю, — тяну растерянно. — Как-то я об этом не подумала.
— Вот и подумай! — назидательно грозит мне пальцем Сашка.
Киваю, но решаю отложить раздумья на потом. Надо выспаться перед сменой.
Что решение было правильным, понимаю, когда прихожу утром на подстанцию.
— Агния Станиславна, я тебя сегодня в реанимационную бригаду ставлю! — сообщает мне Владислав.
— Но… — теряюсь, потому что не ожидала.
— Ну некому больше, — разводит руками старший. — Хоть одна ремка должна ездить в городе! А у меня десяток фельдшеров, и ни одного с сертификатом. Выручай, Агния!
— Ладно, — киваю, деваться-то некуда.
— Отлично! Давай тогда, шагай, укладку проверь. И зайди распишись за наркоту.
Киваю и иду получать ампулы морфина — это дело строго подотчётное, за разбитую не дай бог ампулу столько объяснительных писать придётся, что проклянёшь всё на свете. А если нецелевое использование — там вообще распнут вплоть до уголовки.
В пару мне ставят опытного фельдшера, с которым мы уже пересекались на станции, но вместе ещё ни разу не работали. Больше всего меня радует, что это крепкий мужчина — я со своим «бараньим» весом всегда с трудом справляюсь с транспортировкой пациентов. Ловлю себя на мысли, что Игнатьев наверняка посмеялся бы моей формулировке — я же «ягнёночек» — и тут же чуть не ругаюсь вслух. Всего за несколько дней чёртов хирург уже и в голову мне забрался!
Первый же вызов — реанимационную бригаду вызывают «на себя». То есть обычной бригаде потребовалась помощь реанимации. Врубаем маячки и несёмся — на переезде столкнулись два автомобиля и фура. Увозим тяжёлого пациента с шоком третьей степени и большой кровопотерей. В итоге мы с напарником в мыле и в крови по самые уши, а уж про машину и говорить нечего.
На подстанции удаётся найти сменную форму, так что переодеваемся и вперёд — дальше работать. Вот стараюсь я не зацикливаться на приметах, но как быть, если они всё время срабатывают? После первого «кровавого» вызова идёт следующий, за ним ещё один. К вечеру я уже с трудом переставляю ноги, а ведь ещё вся ночь впереди!
