— Мы всё выяснили, — голос у него спокойный, но с нотками недовольства. — Нет. Нет. Давай решать рабочие моменты на работе, а не вечером моего выходного дня!
Снова пауза.
— Это совершенно не твоё дело, Инна! — но раздражение в его голосе быстро сменяется на успокаивающий тон. — Перестань, пожалуйста.
Я отмираю и тихонько пячусь назад. В солнечном сплетении появляется какое-то противное ощущение. Почему-то в моём воображении эта Инна выглядит точь-в-точь как та улыбавшаяся хирургу девица. Может даже, это она и есть… Только вот почему это меня так напрягает?
Возвращаюсь в комнату, где спала. Включаю свет, задумчиво рассматриваю постель. Всё очень аккуратно заправлено, за исключением одеяла, которое я перекрутила во сне. Поправляю и его тоже. Интересно, а кто поддерживает здесь порядок? У Даниила есть домработница?
Замечаю на кресле рядом с кроватью стопку одежды. Это же моя! Вот только… я всё это забыла в ванной! Значит, Игнатьев принёс… Гена, давай я понесу чемоданы, а ты понесёшь меня… м-да. Лезет же всякая дичь в голову! Слава всем богам, хоть белье я не бросила как попало, а свернула и аккуратно запихнула между футболкой и брюками. Надеюсь, он ничего не рассматривал.
Господи, Агния, ну уж совсем его в извращенца не надо превращать! Вот ему заняться больше нечем!
Удручённо перебираю шмотки — надеть это я просто физически не смогу, всё грязное и пропахшее моей не самой ароматной работой — и вздрагиваю от стука.
— Агния, к тебе можно? — раздаётся голос за дверью.
— Заходи, — отвечаю, помедлив.
— Я увидел свет в комнате, — Игнатьев полностью спокоен, слегка улыбается. — Как ты? Выспалась?
— Да, спасибо, — киваю, отводя взгляд.
— Голодная? Пойдём, поешь что-нибудь, — он усмехается. — Предыдущую тарелку я у тебя прямо из-под носа выдернул, а то бы ты туда свалилась.
— Я же говорила, что хочу не есть, а спать, — пожимаю плечами. — Да и сейчас не особенно голодная.
Между нами повисает пауза.
— Агния, в чём дело? — Даниил останавливается прямо напротив меня, суёт руки в карманы.
— Ни в чём.
Я и сама не понимаю, что со мной происходит. Сажусь в кресло, натягиваю футболку на колени. Какая-то неловкость, недосказанность и ещё куча таких же «не»…
Игнатьев вдруг делает шаг вперёд и присаживается напротив меня на корточки.
— Слушай, ягнёночек, — сжимает мои колени руками, я вздрагиваю от этого движения, но он никак не давит и не пытается идти выше, просто держит, — я понимаю, тебе тяжело и сложно. Сталкиваться с предательством вообще всегда хреново, а когда предаёт человек, которого любишь — втройне хреново. Ты сейчас справляешься изо всех сил, и справишься, конечно. Ты сильная, всегда была сильной, я же столько лет тебя знаю, — улыбается мне тепло, без своей привычной насмешки, и губы у меня сами собой складываются в ответную улыбку. — Но знаешь, что ещё? Иногда и слабой побыть можно. Это нормально и не стыдно. И помощь принимать — не стыдно. Особенно от… — запинается, но продолжает: — …старого друга.
— А ты, значит… старый друг? — неловкость уходит куда-то, мне становится легко.
— Если сейчас снова напомнишь про таблеточки, я обижусь, — он закатывает глаза, и я невольно смеюсь.
Мужчина сжимает мои колени напоследок и встаёт.
— Пойдём, ягнёночек, поужинаем.
И протягивает мне руку, глядя прямо в глаза.
Помедлив, вкладываю свои пальцы в его. Даниил помогает мне подняться. На минуту накатывает странное ощущение, словно я… решилась на что-то, переступила какой-то рубеж, но тут мужчина отпускает мою руку и оно быстро исчезает.
— Тебе идёт эта футболка, — кинув на меня уже весёлый взгляд, сообщает Игнатьев.
Фыркаю в ответ, но тут же вздыхаю.
— Ну и из-за чего такое вселенское страдание? Идём на кухню, — хирург открывает мне дверь комнаты, выпуская, сам идёт следом. — Одна из трёх вечных проблем?
— Каких проблем? — не сразу соображаю, затормозив.
— Ну как же, — мужчина хмыкает, огибая меня, — основная. «Мне опять нечего надеть».
— Тебе смешно, а у меня ведь даже белья запасного нет, — мстительно сообщаю ему. — Оставил меня в буквальном смысле без трусов!
Игнатьев от неожиданности не вписывается в поворот и врезается плечом в дверной косяк.
— Что такое? — говорю сладким голосом. — Проблемы с вестибуляркой?
— Нет, — хирург даже не шутит в ответ, а просто ускоряется и влетает на кухню.
Когда я туда вхожу, он уже что-то вытаскивает из холодильника.
— Предлагаю решить проблему твоих… хм, твоей одежды и съездить к твоей подруге за вещами, — мужчина ставит передо мной овощной салат. — Мясо будешь?
— Буду, — киваю ему и оглядываюсь на сумерки за окном. — А не поздно? В смысле, ехать?
— Тебе лучше знать, — хмыкает он. — Не спит твоя подружка в это время?
— А-а, нет, не спит, — открываю плёнку, которой прикрыта миска с салатом. — Но не поеду же я в одной футболке.
— Конечно, не поедешь, — фыркает Игнатьев. — Я тебя не повезу! В одной машине с женщиной без трусов — какое испытание для моего целомудрия! Я на такие искушения не подписывался!
— Да дались тебе мои трусы, — не удержавшись, утаскиваю из миски несколько кусочков огурца.
