— Смотри, — Андрей, припарковавшись, кивает на машину неподалёку. — Его. Повезло. Сейчас, подожди, позвоню!
Он набирает кого-то, бросает в трубку только: «Здесь!» И спустя пару секунд — «Ждём».
На охране нас пропускают без проблем, поднимаемся к коридору, где расположены кабинеты администрации.
— Подожди-ка, — адвокат придерживает меня за плечо, прислушиваемся.
Кто-то, похоже… орёт! И, кажется, я даже догадываюсь, кто!
— Придурок! — доносится до нас. — Алкаш! Ты хоть понимаешь, идиот, что ты наделал?!
В ответ какое-то неразборчивое бурчание.
Мы с Андреем переглядываемся. Он смотрит на часы, проверяет мобильный, поднимает указательный палец, одними губами произносит: «Одна минута!» Киваем друг другу и подходим ближе к кабинету.
— Ты, ушлёпок, сейчас валишь домой! Матери ни слова! Берёшь документы, деньги и садишься на первый же рейс, ты понял меня?! И не пьёшь больше, мать твою!
— П-пошёл ты!.. — раздаётся пьяное. — Н-нашёлся к-командир… Всё из-за тебя!
— У тебя все кругом виноваты, кроме тебя самого! Дебил, прости господи! Хоть бы мать пожалел!
— С чего бы вдруг ему жалеть одну женщину, если другую он сегодня чуть было не убил, — толкнув дверь, вхожу в кабинет.
Багровый от злости Свиридов-старший как-то нехорошо бледнеет. Ну да, возраст, давление. Но я смотрю на Игоря. Помятый, под конкретным градусом, больше смахивает на алкоголика со стажем… как быстро человек может потерять всякий человеческий облик.
— А-а, это ты-ы, — тянет мужчина, переступает с ноги на ногу, чуть не потеряв равновесие, хватается за стол. — О-о, и ад-двокат пожаловал! А тебе чего здесь надо, С-славин?
— Я здесь как представитель пострадавшей стороны, — Андрей пожимает плечами, кидает на меня быстрый взгляд.
— Какой ещё…
— Свиридов Игорь Валерьевич? — в кабинет заходят несколько мужчин в форме.
— Ну?..
— Вам предъявляется обвинение в сговоре и покушении на убийство, повлёкшем за собой причинение тяжкого вреда здоровью…
Игорь даже не сопротивляется, когда ему заводят за спину руки и надевают наручники. Такое ощущение, что ему в принципе абсолютно наплевать. Его отец, окончательно спав с лица, тяжело опускается в кресло, морщится, потирая грудь. Не знаю, насколько он в этом замешан, но судя по его воплям совсем недавно, инициатива была лично сыночка.
Впрочем, главврачом ему в любом случае уже не остаться. Скандал будет грандиозный. Либо сам уйдёт со дня на день, либо попросят в ближайшее время.
— Ты можешь ехать, Данил, — обращается ко мне Андрей, когда мы выходим из кабинета. — Твоё присутствие здесь сейчас не требуется. Допросы, очные ставки и всё остальное — это предстоит позже. Я останусь ненадолго, но потом тоже приеду, заберу Софью. Надеюсь, ты сможешь её принять после обследования?
— Конечно, — киваю мужчине.
— И… если нужно какое-то лечение, по возможности назначь что-нибудь такое, чтобы ей не было… неприятно, — Андрей отводит глаза, словно ему неловко просить.
— Постараюсь, но обещать не могу, сам понимаешь, — развожу руками. — От ситуации будет зависеть.
Славин устало кивает, ерошит обычно уложенные волосы, оставляя их в полном беспорядке. Похоже, попал он конкретно. Не меньше, чем я, хмыкаю про себя.
Обратно в госпиталь добираюсь, когда на улице уже темень. Иду не к себе в отделение, а к Агнии. Она спит, все показатели в норме. Опускаюсь рядом с её кроватью и закрываю глаза. Такое ощущение, что за сегодняшний день я успел пережить несколько жизней… и как минимум одну смерть.
В какой-то момент не замечаю, как вырубаюсь — будит меня вибрация мобильного. С трудом разлепив глаза, смотрю на экран — одна из медсестёр.
— Даниил Антонович, прошу прощения, что отвлекаю, но вас тут девушка дожидается, которую вы на обследование отправили…
— Ох, чёрт, точно, — стряхиваю с себя остатки сна и поднимаюсь. — Скажите, что я сейчас буду.
Софья действительно ждёт меня в коридоре возле кабинета. Андрея ещё не видно.
— Прошу прощения за задержку, пойдёмте, — киваю ей, открывая дверь. — Давайте сюда, — забираю у неё все бумаги, быстро проглядываю результаты исследований.
— У меня есть какие-то отклонения? — негромко спрашивает девушка.
— Вы знаете, Софья… нет, — поднимаю на неё глаза, разглядываю задумчиво. — Всё у вас в пределах нормы. Если сотрясение и было, то, вероятно, небольшое. Молодость и крепкое здоровье позволили быстро восстановиться.
Вместо того, чтобы обрадоваться, она прячет лицо в ладони и начинает еле заметно вздрагивать.
Ну и где Андрей? Успокаивать свою подопечную лучше бы ему! Вздыхаю, выхожу из-за стола, протягиваю девушке упаковку салфеток.
— Спасибо, — она шмыгает носом, утирает слёзы, вскидывает на меня глаза. — Даниил Антонович… Если всё в порядке… Что мне делать с моей памятью?!
— У меня нет рецепта, — качаю головой. — И ни у кого его нет. Человеческая память крайне сложна и очень мало изучена. Мы не понимаем до конца механизмы запоминания и удаления воспоминаний, наш мозг хранит множество до сих пор неразгаданных загадок. Единственный совет, который мог, я уже дал. Попробуйте смоделировать ситуацию, чтобы оказаться в том же месте в похожих обстоятельствах.
