Иван Петрович вваливается в кабинет, тяжело дыша. Его лицо пунцовое, как спелый помидор, в руках - дубинка времен его былой славы. Вид у него одновременно героический и жалкий: жилетка расстегнута, потому что иначе в нее не влезет солидный живот, седые виски слиплись от пота.
- Карина Викторовна! - хрипит он. - Вызываем полицию или сами разберемся?
Его старческие, но все еще зоркие глаза яростно сверлят Яшина, который тут же расплывается в ухмылке:
- Давайте сами? По-семейному, так сказать?
Рита, которая тоже пришла и тоже не предупреждая, ворвалась в кабинет, застывает за Иваном Петровичем и перепуганной Ирой. Она единственный человек, который хоть что-то понимает в этом цирке. По крайней мере, она точно знакома с местным клоуном. Рита сразу оценивает обстановку и смотрит на нас до того заговорщицки, что мне хочется сдохнуть. Мнительная по натуре, наверняка она себе уже что-то придумала. Ее взгляд скользит с моих заплаканных глаз на Яшина, который продолжает стоять ко мне слишком близко.
- Пойдемте, Иван Петрович, - Волкова мягко берет охранника под локоть. – Карина Викторовна, я... позже зайду. Или позвоню. Или лучше вы позвоните, когда… освободитесь. Ирочка, вы тут тоже не нужны, пойдемте.
Ее намек настолько прозрачен, что Яшин разражается хохотом - тем самым, знакомым до боли, тембр которого не изменился и за четверть века. Но как только дверь закрывается за Ритой, смех обрывается, будто кто-то выключил звук.
Тишина.
Я поднимаю глаза и вижу - лицо Влада стало совершенно другим. Ни тени веселья, только напряженная серьезность. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, чувствуя, как спина упирается в книжный шкаф.
- Ну и из-за чего ты плакала, душа моя? Или правильно сказать, из-за кого?
Влад застыл, как каменное изваяние. Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия на руках напряглись. Он ждал ответа с таким напряжением, будто от этого что-то зависит. И странным образом расслабился, услышав всего одно слово:
- Лена.
- Кто такая Лена?
- Змея, которую я пригрела на груди, - отвечаю я, глядя куда-то мимо его плеча.
- И нарекла её ужиком, - добавляет Влад, - а она оказалась гадюкой и укусила?
- Типа того.
Он делает резкий шаг вперёд, его тень накрывает меня целиком.
- Хорошо, - говорит он, - а как эта Лена довела тебя до слёз? Не думал, что это хоть кому-то под силу.
Я закрываю глаза. Горло сжимается так, что трудно дышать.
- Просто она ... любовница моего мужа.
- Даже так, - присвистывает он сквозь зубы.
Я вижу, как его скулы двигаются - он буквально перемалывает эту информацию. А мне приходится выдавливать из себя слова, как гной из раны. И также как с гноем, сначала больно, но потом становится легче:
- Лена это девочка, которую я встретила после того как переехала в Москву. Фактически мой первый здесь друг. Я была ее учительницей, помогала, как могла... Одевала, обувала... Оплатила институт, когда она не поступила на бюджет... - Голос срывается. - А когда у неё погиб жених, она переехала к нам. Чтобы не проживать траур в одиночестве.
Влад слушает, не дыша. Его глаза становятся всё шире.
- И знаешь, что самое смешное? - продолжаю я, и мой смех звучит почти истерично. - Я думала, она ожила благодаря нашей заботе, любви, Лену обожали все, даже наши дети. А на самом деле... - глубокий вдох, - все дело в сексе с моим мужем где-то в подсобке под лестницей. Это он ее вылечил, целитель, херов! Трахались, как кролики, пока я готовила ужин на всю семью!
- У тебя... есть дети? – голос Яшина звучит равнодушно, а вот лицо.... - Ты же никогда не хотела детей!
- Мне было двадцать! - мягко улыбаюсь я. - Предъяви мне ещё за то, что в семь лет я хотела стать русалкой, но почему-то так и не отрастила хвост!
Он молчит, переваривая. Потом резко встряхивает головой:
- Ладно, это мы обсудим после. А зачем эта... Лена пришла к тебе?
- Чтобы заявить права на моего мужа, будто он тут кому-то нужен.
- А он не нужен? - Влад смотрит исподлобья.
Я молчу, сжимая руки так, что ногти впиваются в ладони. С Яшиным нельзя расслабляться - каждое его слово может быть ловушкой.
- Лена пришла якобы за помощью, - наконец выдавливаю я. - Чтобы я выбрала ей платье для ужина с коллегами Казанского.
