- Здорово, что ты можешь это делать по расписанию, Владлен! – Тихий, манерный голос переходит в крик. – А у меня вот не получается! У меня душа болит, понимаешь? Ты думаешь, тебе одному плохо? Но ведь это я, а не ты, потеряла все! Мечту о браке, работу, лучшую подругу, даже квартиру! А теперь ты делаешь из меня дуру, которая во всём виновата?!
Я молчу. Просто смотрю, как она носится по комнате, как спотыкается о край ковра и падает на колени.
- Чёрт! - Лена бьёт кулаком по полу. - Чёрт, чёрт, чёрт!
И тут начинаются слезы. Как будто опять, но уже совсем иначе. Она плачет по-настоящему. Тихо, горько, с хриплыми всхлипами и завыванием на одной ноте. Сидит на полу, сжавшись, как раненый зверёк, и я вдруг понимаю - больше не могу.
Подхожу, опускаюсь рядом, беру её за плечи.
- Успокойся, - говорю тихо.
Она пытается вырваться, но я притягиваю её к себе.
- Лена.
Она замолкает, дрожит вся. Я глажу её по волосам, целую в макушку - так же, как делал раньше, когда она нервничала.
- Это твоя квартира, тебе не нужно никуда идти. Уйду я.
Она резко поднимает на меня глаза.
- Что?
- Ты права. Это я всё испортил. Не тебе уходить.
Встаю и замираю. Черт, а ведь мне даже вещи не нужно собирать. Потому что их просто нет. У взрослого состоятельного мужика нет хотя бы чемодана чтобы забрать его с собой. Смешно. И ужасно глупо.
Мне не хочется брать даже свои таблетки, все, что нужно можно купить в любой круглосуточной аптеке. Как и сменные трусы. Как и носки. Как и зубную щетку.
Единственное, чего нельзя приобрести – новую жизнь. Потому что старую я так тупо просрал.
- Куда ты? - голос у неё хриплый, испуганный.
- Не знаю. К друзьям.
- У тебя нет друзей, - шепчет она.
Я усмехаюсь.
- Вот видишь. Ты даже это знаешь.
Проверяю в кармане телефон и зарядное устройство.
- Владлен... - Лена делает шаг ко мне.
- Не надо, - останавливаю её жестом. - Давай не будем. Это всего на пару дней, мне нужно собраться с мыслями, встретить девочек, провести с ними время, а потом, когда мы закончим с переоформлением прав на салоны… я тебе позвоню.
Она замирает.
- А если не позвонишь? – шепчет еле слышно.
Представить себе такое трудно, почти невозможно. Это же Лена. Моя девочка. Та самая, ради которой я все это заварил и из-за которой так сильно встрял. Неужели я смогу вот так, оставить ее? Нет! Точно нет!
- Если я не звоню, значит я очень занят, котенок, - мягко глажу ее по лицу, - но это не значит, что я тебя бросил! Если я тебе понадоблюсь, я приеду, поняла?
И не дожидаясь ответа, выхожу из квартиры прочь.
Глава 34
Кабинет пахнет кофе и древесным лаком. Любимый запах, который, будь это можно, я разлила бы по флаконам и наносила на кожу всякий раз, когда я не на работе. Запах, от которого я чувствую себя тепло и… уверенно. Даже не смотря на сложный, совершенно изматывающий разговор с одной занозой в заднице, я ощущаю себя так, будто только что покорила самую высокую гору в мире!
И может дело вовсе не в работе…
Может… в том, что сегодня в школу меня привез Яшин.
Или в том, что Рита согласилась помочь и пришла на разбор полетов, и теперь сидит по левую сторону от меня и демонстративно шелестит бумагами, давая понять, что я здесь не одна.
А может в том, что, наконец, наступила весна. Не та, что радует всех зелеными листьями на деревьях, а другая, моя личная. Я берегу ее, лелею, как маленькое солнышко, мой крохотный огонек в ладонях. Такой осторожный, такой тихий, что может погаснуть от любого неверного взгляда в нашу сторону.
Странное чувство. Необычное. Мне боязно и радостно одновременно. Грустно и волнительно. Хорошо и почему-то очень плохо.
- Карина Викторовна, - Рита вежливо возвращает меня обратно. На эту землю, в этот кабинет, где пахнет кофе и древесным лаком.
Точно, нужно решить, что делать с Латиенко. Учителя уже отказываются работать с Сашкой и требуют отчислить его из моей гимназии. А я… просто не могу! Не могу и все тут!
Этот несносный мальчишка развалился в кресле, будто у себя в гостиной, и смотрит на меня с неподдельным интересом.
Я сижу за массивным столом, пальцы медленно барабанят по полированной поверхности.
- Опять ты, - говорю я, откидываясь на спинку кресла.
Саша пожимает плечами:
- Ну а кто еще?
И правда, кто же еще, Карина Викторовна? Или вы тешили себя надеждой, что после сорока трех нарушений, Латиенко вдруг остановится? Что сорок три его сакральное число? Конечно, нет! Вампиреныш как пил из нас кровь, так и продолжает это делать.
Рита смотрит на Сашу с усталым осуждением.
- Саша, ну, сколько можно? - вздыхает она. - Ты же не маленький. Тебе не стыдно?
- Немного, - признается он, но в голосе ни капли раскаяния.
Я подаюсь вперед, изучающе рассматриваю необычные черты лица. Когда-нибудь Саша станет красивым мужчиной и сведет с ума с сотню бедных девчонок, клюнувших на его обаяние. Но сейчас Латиенко сводит с ума только нас с Ритой.
- Ты понимаешь, что испортил проектор?
- Он и так уже древний был, - отмахивается Саша. - Отчим компенсирует. Он у нас богатый.
