Но это было вчера, а сейчас… сейчас я выжата как лимон. Мысли путаются, веки наливаются свинцом. Может, и правда все это бросить? Взять и уехать в Италию? Сейчас там тепло и можно носить длинные летящие юбки. Или к черту их, надену купальник и не сниму все две недели, пока буду валяться на пляже на юге. Или плюнуть на все и полететь в Екатеринбург. Спать до обеда, перекусывать на ходу в центре, бегать по вечерам в кино, а ночью, любить себя, его и звезды. Наконец стать женщиной! Не директором, бухгалтером и пожарным в одном флаконе. А просто быть той, кого любят. Хочется до слез. И так же до слез страшно.
Дверь открывается без стука. Я даже не смотрю, кто это. Только Влад позволяет себе такое. Поднимаю глаза – и улыбка сама собой исчезает с лица. Мне и так все понятно. По его лицу - слегка сжатые губы, слишком прямой взгляд. Пришел не просто так. Не за чашкой кофе.
- Ну, давай, испорть мне настроение окончательно — выдыхаю я, заранее готовясь к какой-нибудь какашке.
Он подходит ко мне, обходит стол. Больше не хмуриться, но и не улыбается.
- Сначала я попытаюсь исправить все поцелуем, - тихо отвечает он.
Его пальцы касаются моей шеи, откидывая волосы. Он наклоняется, губы прикасаются к моим. Нежно, без спешки. Не требуя ничего, просто пытаясь снять мое напряжение. Это тепло, его знакомый запах… на секунду я таю.
- Ну что, получилось? - спрашивает он, отстраняясь всего на сантиметр.
- Не очень, Яшин, - вздыхаю я, стараясь, чтобы голос звучал сухо. - Поработай над техникой.
- Какая ты у меня придира, - он качает головой, но в глазах смех. – А ничего, что пока я к тебе шел, всех девчонок перемацал, тренируясь? Они же меня засудят!
- А ты попробуй на помидорах, а не на живых людях.
- Стерва, - его лицо наконец расплывается в широкой, открытой улыбке.
- Брехло, - отвечаю я в такт, и сама не могу сдержаться от смеха.
Он присаживается на край стола, я обнимаю его за талию, прижимаюсь щекой к его жилету. Сидим так молча. Мне так хорошо, так безопасно с ним. И от этого еще страшнее. Потому что я знаю – он пришел сказать что-то неприятное. И этот миг тишины – лишь затишье перед бурей.
Он не отпускает меня, его пальцы все так же перебирают мои волосы, но я чувствую, как его тело напряглось. Он тянется в карман и молча, не глядя, кладет на стол между нами маленький черный прямоугольник. Флешку.
- Что это?
- Запись, - его голос теряет всю свою теплоту, становится ровным, рабочим. - Из приемной одного простого нотариуса за МКАДом.
- Видимо не такого уж простого?
- Уго. Того самого, где твой бывший пытался оформить доверенность на салоны.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Он смотрит на флешку, будто она ядовитая.
- Мне стоит смотреть это? - слышу я свой собственный голос, тихий и уставший.
Он наконец поднимает на меня взгляд и медленно качает головой.
- Не знаю. Лично я посмотрел. Там ничего такого, о чем бы ты не догадалась сама. Как и ничего, что доставило бы тебе удовольствие. Смотреть не стоит. Но иметь при себе такой компромат – очень даже.
В груди что-то тяжело и мерзко переворачивается.
- Все настолько плохо? - спрашиваю я, уже не скрывая тревоги. – Он же просто отвел девочек в нотариальную контору?
Яшин медлит. Отводит взгляд в окно, обдумывая слова.
- Отвечу так, - говорит он наконец. - Если бы среди моих клиентов был такой вот Казанский. Человек, который метит в большую политику. И если бы в довесок к громкому разводу, дележке имущества, сомнительным сделкам с недвижимостью и скандалу с не то любовницей, не то приемной дочкой… добавилась бы такая вот флешечка… - он тычет пальцем в безобидный кусок пластика, - то я, как его юрист, сделал все, чтобы ее устранить – выкупил, выменял, украл. Но не позволил бы такому компромату появиться на свет и стать тем самым последним гвоздем в крышке его гроба. Я понятно объяснил?
Да. Более чем. Объяснил настолько понятно, что по коже пробегают мурашки.
Я беру флешку. Она холодная и невесомая, а кажется – раскаленной и тяжелой, как слиток свинца. Кручу ее в пальцах, пытаясь прочувствовать что-то. Гнев? Жажду мести? Печаль?
Но нет. Ничего этого нет. Есть только одна простая, кристально ясная и окончательная эмоция. Омерзение. Он мне омерзителен. Весь его путь, все его жалкие попытки урвать, обмануть, прикинуться жертвой. Он словно грязная лужа, в которую противно наступать. Ненавидеть – значит тратить силы. А он не достоин даже этого.
- Ладно, - выдыхаю я и решительным движением зашвыриваю флешку в глубину своей сумки, туда, к кошельку и ключам. Пусть лежит. На всякий пожарный.
Пытаюсь вернуться к бумагам. Беру верхний лист из стопки «очень срочно», вчитываюсь в цифры.
И тут звенит телефон.
Резкий, пронзительный звук режет тишину кабинета. Я вздрагиваю. Смотрю на экран. Незнакомый номер. Сердце почему-то вдруг обрывается и замирает. Обычно я спокойно беру такие звонки – родители, поставщики… Но сейчас… Сейчас я знаю - это не они. И говорить мы будем не про детей, школу или закупку нового оборудования.
Палец сам тянется к кнопке ответа. Подношу трубку к уху. Влад инстинктивно замирает, следя за мной.
