Досадливо поморщившись, Денис обхватывает мое запястье и отводит в сторону, потому что приглашенные начинают активно занимать свои места.
— Наверное, за то, что я не слил твое местонахождение.
— Он искал меня у тебя?... — ахаю, прикрыв рот ладошкой, — Когда?!
— И тогда и сейчас.
— Что?! И что ты ему сказал?
— Сказал, что понятия не имею, где ты.
— Вот чёрт! — не сдерживаюсь, — Теперь он от тебя не отстанет!
— Похуй, Наташ. Что он может мне сделать, кроме как агрессивно рычать?
Уверенность и невозмутимость Дениса немного успокаивают. Я киваю.
Конечно, мало приятного в том, что он оказался втянутым в наш с Ромой конфликт, но угрожать или, тем более, закатывать скандал, Березовский не рискнет. Он печется о своей репутации.
Время заигрываний с публикой прошло. Он взял от нее все, что она могла дать, и пошел дальше.
Выступление первого спикера начинается почти на час позже обозначенного в расписании времени. Я успеваю успокоиться и подготовиться к съемке. Денис все время рядом — каким-то чудом, выбив место в третьем ряду, следит за тем, как я работаю.
Несмотря на мои опасения, у меня получается. Включаются внутренние резервы, позволяющие концентрировать внимание только на лицах выступающих. Правда, не знаю, справлюсь ли я, если Березовский тоже возьмет слово.
Сделав серию снимков очередного выступающего, я выпрямляю спину и растираю затекшую поясницу. Малыш растет и требует к себе все большего внимания.
Его отец совсем рядом. Чувствую его присутствие по жжению на своей левой щеке и неровному биению сердца. Вместо того чтобы слушать спикеров, он не сводит с меня взгляда.
Я держусь, растрачивания на это чуть больше моральных ресурсов, чем планировала, потому что не подготовилась к встрече с ним.
Когда представитель очередной благотворительной организации сворачивает свою речь, и на подиум поднимается Березовский, я неожиданно впадаю в ступор.
Застегивая пиджак на одну пуговицу, он уверенным шагом идет к трибуне и, развернувшись, смотрит на меня в упор. Глядя сверху вниз, словно демонстрирует свое превосходство.
Жаром окатывает с головы до пят. Тяжело сглотнув, я прячусь за объективом своей камеры.
Рома начинает говорить. Его голос твердый, уверенный, в одной тональности. Сначала делится мнением о том, насколько актуальны мероприятия подобного плана именно сегодня. Рассказывает о важности федеральных программ в поддержку семьи, необходимости в благотворительных программах государственного и местного значения и постепенно переходит к миссии собственного фонда помощи детям-сиротам и выпускникам детских домов.
В зале тишина. Слышны лишь его низкий вибрирующий голос и щелчки фотоаппаратов. Ловлю себя на том, что тоже поддаюсь очарованию. Затаив дыхание, впитываю каждое его слово.
Клянусь, я влюбилась бы в него, не будь он тем, кем является.
Слишком хорошо я знаю его прежним, и это не тот человек, который говорит сейчас с трибуны. Он изменился до неузнаваемости.
Что с тобой сделали эти три месяца, Рома?... И почему они были так несправедливы ко мне?
Ты экстерном усвоил уроки, которые тебе преподала жизнь, и превратился в того, кем мечтал стать, а я все ещё живу в том дне и не могу отпустить свою боль.
— На данный момент наш фонд базируется в Москве и работает с выпускниками из детских домов столицы и Подмосковья, но проблемы есть и за пределами Московской области. Россия — большая страна. Нам, безусловно, нужны партнеры на местах. Это главная задача, которая я, как руководитель фонда, ставлю для себя на ближайшее время.
Рома в свойственной ему вальяжной манере обводит зал выразительным взглядом. Меня замечает. Это я точно фиксирую по тому, как меняется его лицо и дергается кадык, но Березовский делает вид, что меня нет.
Что ж.
Так даже лучше.
Дрожащими руками подношу фотоаппарат к лицу и жму на кнопку.
— К примеру, — продолжает он. — Расскажу вам конкретный случай. К нам в фонд обратилась девушка из Архангельской области. Выпускница третьего детского дома, окончившая школу с золотой медалью. Есть у нас тут родители выпускников?
Я осматриваю зал, по которому проносится возбужденная рябь. Улыбаюсь, когда люди тянут руки.
Сукин ты сын, Березовский! Они уже у тебя на крючке.
— Вот вы, — обращается к мужчине в первом ряду. — Кто у вас? Сын или дочь?
— Сын.
— На сколько баллов ваш сын сдал Единый государственный экзамен по математике?
— На девяносто, кажется.
— Отличный результат! А сколько лет вы оплачивали сыну репетитора?
— Где-то с шестого класса…
— Вот видите, — усмехается Рома, забирая на себя все внимание. — А девушка, о которой я говорю, единственная в своей школе сдала ЕГЭ на сто баллов. Без репетиторов, естественно… А когда поступила в лучший технический вуз страны и приехала в Москву учиться, ей... отказали в общежитии. Разве это справедливо?
Теперь зал возмущенно гудит. Кто-то выкрикивает, что так не может быть, кто-то ругается.
