Отключаюсь, бросаю телефон на стул и хватаюсь за голову. С чего начать? За что браться в первую очередь?
Саша увлеченно сосет собственный кулачок и равнодушно на меня поглядывает.
— К нам едет ревизор! — выпаливаю на эмоциях и еще раз осматриваю все вокруг.
Все убрано. Чисто. Значит, в первую очередь стоит заняться собой. Несу люльку с сыном в ванную, принимаю душ и сушу волосы феном. Затем, собрав их в высокий хвост, переодеваюсь в домашнее платье. Синяки под глазами замазать не успеваю — в прихожей раздается трель домофона.
Я открываю дверь и впускаю Иду в квартиру.
— Витя, оставь это здесь, — обращается показавшемуся в дверном проеме вслед за ней личному водителю и указывает на пол прихожей.
Мужчина здоровается со мной кивком и заносит объемную коробку.
— Что это?
— Подарок твоему сынишке.
— Спасибо, — бормочу ошарашенно, даже не представляя, что может находиться внутри.
После этого Виктор уходит, а Ида скрывает в ванной, чтобы вымыть руки.
Мне немного не по себе. Ведь я впервые принимаю столько высоких гостей.
— Покажешь?...
— Да.
Вместе мы проходим в нашу с Сашей спальню, где он спит в своей кроватке. Склонившись над ней, Ида нежно улыбается.
— На Березовского больше похож.
— Правда? Мне тоже так кажется. А Рома говорит, что на меня.
Протянув руку, она касается ножки моего сына, а потом касается моего лица хитрым взглядом.
— Твой муж ищет к тебе подход, поэтому так и говорит.
Моим щекам становится горячо. Я молчу.
— Как у вас, кстати? Что с разводом?
— Не получилось до родов, а сейчас пока не до него, — лепечу тихо. Звучит, наверное, не убедительно.
Ида кивает, но уголок её губ все же еле заметно дергается. Порой мне кажется, что она видит меня насквозь. Как у нее это получается?
— Ну да, ты вся в ребенке, а Березовский запускает масштабную предвыборную кампанию.
— Да.
— Мы по этому случаю готовим для него разворот. Он рассказывал?
— Нет! — буркаю неожиданно резко. — Мы не говорим на эти темы. Его новая жизнь... я не имею к ней никакого отношения.
За ребрами давит обида. Абсолютно не логичная, но заглушить ее в одночасье не получается. Мы не смогли сохранить нашу семью, развалились на две параллельные, одна из которых рванула вперед с космической скоростью, а вторая забуксовала, с головой зарывшись в быт.
— Но ты ревнуешь его к этой новой жизни?
— Боже!.. Конечно, нет! — на миг закрываю лицо ладонями, а затем с силой растираю, — Простите, Ида... Я не высыпаюсь в последнее время.
— Думаю, если ты попросишь помощи у своего мужа, он не откажет.
— Я знаю, да.
— Я тоже была на твоем месте когда-то, — вдруг улыбается она, — Молодая, неопытная, такая растерянная. Мне казалось, что жизнь вокруг меня бьет ключом, а я одна застряла в дне сурка.
— Да-да....
— А потом прошло время, сын вырос, а я до сих вспоминаю те дни с чудовищной тоской.
— Правда?
— Поверь мне, Наташа, дети взрослеют так быстро, что оглянуться не успеешь, как он поступит в университет. Цени каждый день и не лишай удовольствия видеть, как растет твой сын, твоего Рому.
— Роман Алексеевич. Приветствую.
— Добрый день, — закрываю рабочую вкладку на экране ноутбука и киваю. — Начнем?...
Кирилл Митволь, самый крутой политтехнолог всего постсоветского пространства открывает свой нетбук и расстегивает пуговицу на деловом пиджаке.
— Начнем, если вы позволите.
Развожу руками, показывая, что давно готов.
— Я изучил подробности развернутой против вас информационной войны. Кстати, есть какие-либо варианты, кому именно это нужно?
— У меня нет врагов.
— Как же так?
Пожав плечами, отстукиваю пальцами марш на столе.
— Гомер Симпсон говорил, что у него много врагов, потому что он общительный и пьющий. Я не отличаюсь ни тем ни другим.
— То есть вообще никаких идей? — Кирилл озадаченно вздыхает.
Крутанувшись в кресле, смотрю в окно, приоткрытое белоснежными, металлическими жалюзи. За последние месяцы не было ни одного дня и ни одной ночи, чтобы я не складывал в голове этот странный, хитроумный пасьянс.
Сначала я подозревал, что заказуха — дело рук Арчи и его могущественной шоблы, но мой бывший продюсер давным-давно с головой занят развитием своих новых звездочек — трех девчонок-подростков, недавно залетевших во все мировые чарты с тупой, навязчивой песней.
Артур сейчас на коне. Вряд ли он, как девчонка, лелеет прошлые обиды по поводу выбитой челюсти. С кем не бывает?.. Да и нет у него такого административного ресурса, как крупные федеральные СМИ.
Не он это, мелко плавает.
Дальше в моих рассуждениях всегда возникает жесткий ступор. Врагов у меня и правда нет. Тем более таких могущественных.
— Никаких идей, — соглашаюсь. — Если что-то будет, я вам сообщу.
Митволь дежурно улыбается, и его лицо снова становится озадаченным.
— Хорошо, Роман Алексеевич. А как относится к вашей политической карьере ваш партнер? Константин Александрович, кажется.
— Гафт? — удивляюсь. — А какое это имеет отношение к делу?
— Простите. Я просто уточняю. Человек такого уровня не очень любит несогласованных действий.
