— Ты к нам придёшь ещё?
— А ты бы хотела?
Маша кивает и широко улыбается:
— Да. Ты мне понравилась.
Я чувствую, как внутри что-то приятно отзывается на её слова — тепло, удивление, нежность.
— Тогда конечно приду. Если папа будет не против.
— С чего бы мне быть против? — вмешивается Вик, подходя ближе. — Помнишь наш разговор?
Я киваю, уже не пытаясь скрыть улыбку, но в этот момент раздаётся резкий звук — звонок моего телефона.
— Ты где? — Женя говорит в трубку сразу, без приветствия.
— Что за странные вопросы? Ни "привет", ни "как дела". Забыл, что я тебе не отчитываюсь?
— Давай без вот этого, я по делу.
— Скоро буду в салоне.
— Ясно, — отвечает он и почти сразу кладёт трубку.
Я некоторое время смотрю на экран, всё ещё держа телефон в руке.
— Это что вообще было? — спрашиваю вслух.
— Муж? — уточняет Вик, с интересом наблюдая за мной.
— Да. Странный какой-то. Не поняла, что ему было нужно.
— Может хочет обсудить развод?
Пожимаю плечами.
— Тебя сегодня ждать у нас?
Я бросаю взгляд на Машу, которая уже напевает себе под нос и катает по полу плюшевого кота.
— Думаю, да. Только в этот раз без ночевки.
— Принято, — спокойно отвечает он.
Мы обмениваемся взглядами и каждый отправляется по своим делам. Я выхожу на улицу, сажусь за руль, и еду в салон.
У самого входа в салон вижу двух мужчин в форме. Полицейские.
— Баренцева Александра Валерьевна?
— Да. В чём дело?
— Пройдёмте.
Когда я подъезжаю к салону, солнце уже высоко. У самого входа стоят двое мужчин в форме. Они замечают меня сразу и шаг за шагом приближаются.
Я останавливаюсь, не понимая, почему они заинтересовались именно мной.
— Баренцева Александра Валерьевна? — спрашивает один, высокий и плечистый.
— Да. В чём дело? — я нахмуриваюсь, тревога мгновенно подступает к горлу.
— Пройдёмте, пожалуйста. Вам необходимо проехать с нами в отделение. Там всё объясним.
— Простите, но можно хоть намёк, что происходит? — я стараюсь держаться спокойно, но внутри уже всё сжалось в панике. — Я что-то нарушила?
— Всё будет объяснено на месте. Мы не уполномочены обсуждать это здесь, — второй, помоложе, смотрит на меня спокойно, но твёрдо.
— Могу я хотя бы позвонить?
— Телефон нужно будет сдать при входе. Позвоните позже, после беседы со следователем.
Я делаю глубокий вдох и прошу:
— Можно хотя бы сказать моим сотрудникам, что я ненадолго отлучусь? Они внутри.
— Быстро, — нехотя кивает старший.
Я вхожу в салон. Девочки у стойки тут же поднимают головы.
— Саш, кто это? Что происходит? — Настя почти выбегает мне навстречу.
— Полиция. Сказали, нужно проехать с ними. Возникли какие-то вопросы, я и сама не понимаю пока. Надеюсь, это ненадолго.
Катя смотрит испуганно:
— Может, позвонить кому-нибудь?
— Пока не нужно. Просто подстрахуйте меня, ладно? Я вернусь, как только смогу.
Они кивают, переглядываясь. Я выхожу обратно.
Словно в дурном сне, я отхожу от салона и молча иду с полицейскими. Всё кажется неестественным — лица прохожих, жаркое солнце, шум машин. Только тревожный ком в горле — настоящий.
В отделении меня проводят в тесную комнату с обшарпанными стенами, скрипучим стулом и мутным окном. Воздух тяжёлый, пахнет пылью и чем-то кислым, как в старом подвале. Я окидываю взглядом комнату — ни часов, ни кондиционера, только стол, стул и тишина, которая звенит в ушах.
Один из полицейских забирает мой телефон. Я тянусь за ним, но он уже поворачивается к двери.
— Подождите... А можно хотя бы позвонить? Предупредить кого-то?
— Позже. Следователь скоро будет. — Он уходит, не оглядываясь.
Я остаюсь одна. Сажусь на скрипучий стул, стараясь не дышать слишком глубоко. Время тянется вязко, будто густой мёд. Сначала сижу, сцепив руки в замок. Потом начинаю качать ногой, потом встаю и прохаживаюсь по крошечной комнате, стараясь не задеть облупленные стены. Пахнет пылью, побелкой и чем-то старым, прокуренным. На одной из стен кто-то выцарапал сердечко и инициалы, на другой — вбит гвоздь без назначения.
Я останавливаюсь перед окном, но стекло мутное. Возвращаюсь на стул и прикрываю глаза, но мысли не дают покоя.
Что могло случиться? Что я сделала? Неужели с салоном что-то не так? Может, бумаги оформила неправильно? Или... родители. Сердце резко сжимается. Не дай бог что-то с ними. Я перебираю в уме варианты, один тревожнее другого. Мурашки ползут по коже — не от холода, от нервов.
Проходит, наверное, час. Или два. Я уже сбилась со счёта. Сначала сижу, потом хожу туда-сюда. Жарко. Кондиционера нет. Снимаю жакет, закатываю рукава. Садясь снова, смахиваю с лица пот. Кажется, я сейчас просто растекусь по этому стулу.
Наконец дверь приоткрывается, появляется тот же молодой полицейский:
— Следователь пока занят. Немного подождите.
— Вы хотя бы скажите, что происходит! — я почти взвыла. — Почему меня сюда привезли? Что я сделала?
Он пожимает плечами:
— Заявление об угоне автомобиля. Подал Евгений Баренцев. Мы обязаны отработать.
Я замираю:
— Что? Он… он это всерьёз? Он же сам отдал мне машину! Мы договорились! Мы просто не успели переоформить. Я не крала её!
— Всё расскажете следователю. Он скоро освободится.