— Мне показалось, что госпожа Вествуд пошевелилась, — отвечает ей девушка, не преставая протирать мой лоб и щёки влажной тряпкой.
— Убирайся прочь! Когда придёт гробовщик, тебя здесь быть не должно, — отвечает ей всё тот же грубый голос.
Слышу скрип совсем рядом, а затем удаляющиеся шаги. Громкий хлопок двери и повисшая в воздухе тишина, вызывают у меня приступ паники.
Какой ещё гробовщик? Никакого гробовщика нам не надо! Ведь я ещё жива и всё прекрасно слышу. Но какая-то неведомая сила не даёт мне пошевелиться и заявить об этом вслух.
Смутные обрывки памяти мелькают в голове. Вот я лежу на кровати, а вокруг суетятся медсёстры. Кажется, меня готовят к операции. А немногим ранее моя внучка Танечка со своим мужем Колей приходили меня проведать. Но самой операции я совершенно не помню. Не помню ничего, после того как за Таней и Колей закрылась дверь и вокруг меня засуетились люди в белых халатах.
Может быть, я сейчас лежу под наркозом, и мне снится сон? Иначе как объяснить эти странные голоса людей, которых я совершенно не знаю. Они говорят про какую-то госпожу, отравленную еду и гробовщика.
Жуть какая!
Неужели ты, Мария Степановна, на старости лет всё-таки повредилась рассудком?
Вот уже и сама с собой разговариваю. Пусть и мысленно, но всё же. Голоса и прикосновения были такими реальными. Не могло же мне показаться?
Снова пытаюсь пошевелить пальцами и, о чудо, у меня получается! В глаза ударяет яркий свет, стоит лишь их открыть. Проморгавшись, я понимаю, что нахожусь вовсе не в больнице. Об этом буквально кричит всё вокруг.
Высокий потолок с лепниной и огромной трёхъярусной люстрой, какие я прежде видела только в музеях. Антикварная мебель вокруг и добротные бордовые шторы на окнах. Кровать с балдахином. Деревянный столик на резных ножках и причудливый светильник вместо больничной тумбы, на которой стоял букет от Танечки и Коленьки.
Всё это кажется мне очень красивым сном. Ко мне понемногу возвращается чувствительность. Я уже могу шевелить не только руками, но и ногами. Выкуси, гробовщик! Твоя помощь мне сегодня точно не понадобится!
Поднимаюсь с кровати и едва не падаю обратно, когда замечаю своё отражение в огромном зеркале в полный рост. Медленно подхожу ближе. То, что я вижу, не укладывается у меня в голове. Кажется, ещё вчера я была полноватой пенсионеркой с короткой причёской и седыми корнями волос. А сейчас из зеркала на меня смотрит стройная молодая красавица в ночной сорочке.
Длинные волосы пшеничного цвета, заплетённые в косу, достают до самого пояса. Тонкие брови, прямой нос, глаза цвета небесной лазури. Интересно, у кого поднялась рука отравить такую красоту?
Стало быть, душа хозяйки покинула это тело, а мою притянуло вместо неё? Другого объяснения моему чудесному перерождению я не нахожу. Хотя нет, есть ещё одно. Возможно, я просто вижу сон. Красивый сон о госпоже времён эпохи Возрождения или ещё того раньше.
Слегка покачиваясь, я прохожу к окну. Все же силы ко мне вернулись ещё не полностью. Приоткрыв бордовую штору, выглядываю в окно. Вижу, как внизу посреди кустов роз копошится садовник. Красиво постриженные кусты сливаются в большой квадратный лабиринт, с каждой стороны от которого стоят увитые плющом беседки.
Чувствую усталость в ногах и возвращаюсь в постель. Делаю это как раз вовремя, потому что за дверью раздаются голоса. На всякий случай прикрываю глаза, но смотрю из-под опущенных ресниц, как в комнату входят две девушки. Они над чем-то весело смеются, затем открывают гардероб и начинают рассматривать висящие там вещи. Едва ли не спорят между собой, кто и них заберёт то или иное платье.
Мне становится жутко любопытно узнать их реакцию, если я вдруг проснусь. Ведь я уже ни капли не сомневаюсь в том, что делят они мою одежду.
Любопытство становится нестерпимым, а ещё у меня свербит в носу, поэтому изображать спящую дальше не получится. От моего чихания девушки вздрагивают и оборачиваются, после чего в ужасе убегают прочь, едва ли не сбив с ног пожилую женщину в бордовом платье.
— Вот паразитки, совсем страх потеряли! — ругается она, затем замечет меня и меняется в лице, — Лекаря! Скорее позовите лекаря! — кричит женщина вслед убегающим девушкам.
Пожалуй, лекарь мне сейчас, действительно, не помешает. А ещё оправившись от первого впечатления, я поняла, что очень сильно хочу пить. В горле пересохло так, словно я несколько дней бродила по пустыне.
— Воды, — сиплым голосом обращаюсь к женщине в бордовом.
Она странно морщит нос, но всё-таки кивает, затем оставляет меня одну. Каким-то чутьём я понимаю, что от этой женщины нужно держаться подальше. В голове снова мелькают воспоминания. На этот раз они принадлежат не мне, а той самой госпоже, в теле которой я оказалась.
Госпожу зовут Мия Вествуд, в девичестве Стоун. Она, то есть я, законная жена правителя западных земель — Рейнольда Вествуда. При воспоминании о нём в груди разливается приятное тепло даже несмотря на то, что отношения с мужем у госпожи в последнее время весьма натянутые.