Журнал “Старая площадь” был изданием “солидным”. Статьи все больше про политику, про больших людей, про значительные события – намеки, недомолвки: президент на Давосском форуме на этого посмотрел, а от того отвернулся, и поэтому акции на рынке ценных бумаг подскочили вдвое, а валютный курс укрепился. А может, наоборот, акции упали, а курс рубля обвалился. Реклама тоже была “солидной” – внедорожники “Тойота”, горные лыжи из “Спортмастера”, мобильные телефоны с подключением к Интернету, тарифный план “Элитный”. Никаких “аппаратов для повышения потенции “Эрос плюс” или тайских таблеток для похудения.
Поди тут разберись, кого из этого “солидного” издания можно в кутузку посадить, и чтоб к утру без погон не остаться!..
Взять хотя бы этого, хромого. Ни тебе лакированных ботинок, ни пиджака с галстуком, ни альпийского загара. Здоровенный, коротко стриженный, почти квадратный, в джинсах, темном свитере и с палкой. Хромает сильно. В аварию, что ль, попал?
Вчера Кира Ятт – наградил бог фамилией! – сказала, что у него не было никакого резона убивать. Еще она сказала, что именно потерпевшему следовало прикончить зама, потому что зам… Как она выразилась?.. Да, вот как – дышал ему в спину.
Гальцев распахнул свой блокнот и уставился на надпись “Батурин – претендент на должность”. Читал он ее долго и внимательно.
Это был психологический прием – противник должен знать, что у тебя на него целое досье: как в четвертом классе окно выбил, а в пятом булку из магазина утащил, а потом в скверике подрался и еще что-нибудь в этом духе. Противник должен знать, что ты читаешь это самое досье, и пугаться.
“Читая”, капитан пересчитал все полоски на обеих страницах блокнота, и все надписи “пон”, “втр”, “срд”, узнал, что Батурин наоборот звучит как “нирутаб”, а также продолжительность дня и время восхода Луны – вот сколько всего.
Батурин – “нирутаб” наоборот – сидел в кресле и молчал. В кресло покойного главного он не уселся, примостился напротив капитана, и палку свою пристроил рядышком, и неотрывно смотрел в стол. Потом почесал ухо и стал опять смотреть.
Не действует психологический прием, решил капитан со вздохом. Ладно. Попробуем другой.
– А почему у вас телефон не звонит? – неожиданно спросил он. Ошарашить неподходящим вопросом – вот отличный прием, и тоже вполне психологический.
– А я его выключил, – рассматривая стол, сообщил Батурин.
– А тот, который на столе? Тоже выключили?
– А тот, который на столе, на приемную перевел.
От созерцания стола он так и не оторвался, опять не сработал прием, черт его дери.
– Из-за чего вы вчера поссорились с потерпевшим?
Плечи опять равнодушно дрогнули.
– Мы всегда ссорились из-за одного и того же. Из-за денег.
– Вы одалживали у него деньги или он у вас?
Батурин перестал созерцать стол и с тем же равнодушием принялся созерцать капитана.
– Никто ни у кого не одалживал. Он все время подозревал меня в том, что я за его спиной ставлю в номер оплаченные материалы, а с ним не делюсь.
– Что значит – оплаченные материалы?
– “Джинсу”, – сказал Батурин.
Свекольный цвет опять стал во все стороны распространяться по капитанской физиономии.
– “Джинса” – это заказные материалы, – неторопливо объяснил Батурин, – не реклама, а, как бы это сказать, имиджевые статейки. Например, статья в рубрике “Карьера” о каком-нибудь начальнике или политике. Какой он умный, тонкий, любит жену, детей, собаку и отечество. Честный, порядочный, образованный, но в то же время “из народа” – по выходным на участке в бане парится и местному фермеру Горемыкину пробил в сельсовете трактор. “Джинса” – ходовой товар, особенно перед выборами или какими-нибудь крупными кадровыми перестановками. Бывает, конкуренты “заказывают” друг друга, тогда мы пишем, что банк такой-то вот-вот лопнет, ибо там неграмотный менеджмент, а председатель правления вообще алкоголик или раньше сидел в Матросской Тишине.
– А если за задницу возьмут?
– Возьмут, извинимся. Это очень просто – на последней странице. Извините, ошибка вышла, ваш председатель вовсе не алкоголик, а человек уважаемый и приличный во всех отношениях, любит жену, собаку и так далее. Кроме того, мы же не лохи, чтобы все подряд гнать, мы информацию грамотно собираем, так, чтобы подкопаться было трудно.
– Значит, заказали, заплатили, вы напечатали. Потом опять заказали, заплатили…
– Нет, – перебил Батурин, – не совсем так примитивно. Мы точно знаем, с кем и против кого в данный момент дружим. Хозяева и друзья – табу, ни за какие деньги. Остальные на усмотрение и в соответствии с интересами текущего момента.
– Свобода слова, твою мать! – в сердцах воскликнул капитан. – А эта ваша вчера мне про первую поправку пела!.. На черта вам сдалась первая поправка, когда у вас сплошная, блин, мешковина!..
– “Джинса”, – поправил Батурин невозмутимо. – Политическая пресса – такое же оружие, как “стечкин”. Прошу прощения за банальность. У оружия нет никакой свободы. Оно стреляет в зависимости от того, у кого в руках. Это для вас новость?
– На черта тогда вам свобода слова, если вы как проститутка – кто заплатил, под того и легли?!
