Маша уже издалека увидела надпись огромными буквами: «Юридическое агентство Томилин и К». Солидно так, во всю ширину полукруглого портика над отдельным входом нового бизнес-центра.
– Ничего себе у Женьки контора! У меня, пожалуй, денег не хватит на таких адвокатов…, – и вздрогнула от неожиданного:
– Зачем же сразу отступать? Может, вначале узнать подробности? – раздался за спиной приятный мужской голос. – Мария Николаевна? – утвердительно спросил мужчина.
– Д-да, – заикнулась Маша, вскинув глаза на незнакомца.
Он был очень высок, хорошо сложен и … красив. А к красивым у неё теперь после Романа было особое предубеждение. Она невольно вздохнула с сожалением: не повезло с адвокатом. Поняла уже, что это, видимо, тот самый Поливанов.
– Что? Не понравился? Не внушил доверия? – улыбнулся мужчина.
– Нет, что вы, всё в порядке. Эти вздохи не о вас, – попыталась выкрутиться Мария.
– Ну, вот и хорошо. Пройдёмте, госпожа Сазонова. Из рассказов Евгения я вас почему-то именно такой и представлял.
– А что Женя говорил обо мне? – Маше стало даже интересно.
– Что вы красивая умненькая домашняя девочка с запахом земляники. Правда, очень скромная и строгая, – мужчина вдруг резко шагнул к ней и ткнулся носом в Машину макушку. – Правда, земляника, – расплылся он в довольной улыбке.
Маша отпрянула. Что за?! Ей такие выпады не нравятся! Она вообще не терпит, когда посторонние нарушают личное пространство. Из-за этого и машину себе рано купила, и водить научилась, чтобы на общественном транспорте не ездить. А тут человек, которого она впервые видит, ведёт себя так… так нагло!
Она смерила мужчину предупредительным взглядом, чтобы, не дай бог, не надумал приблизиться к ней вновь, и вежливо заметила:
– Знаете, господин Поливанов, я передумала. Мне не нужна консультация вашего агентства. Извините за беспокойство. Выставите счёт за упущенную выгоду. Я оплачу, – развернулась и решительно направилась к парковке.
– Постойте, Мария Николаевна! Извините за глупую выходку. Виноват. Больше не повторится. Вернитесь! Наша контора лучшая, мы можем решить любые проблемы.
Маша остановилась. А как двигаться дальше, если дорогу перекрывает этот лось. Вымахал под небушко. Весь тротуар перекрыл. На фото в интернете он ей показался серьёзным, даже хмурым. А на деле оказался очень живым, подвижным и улыбчивым. Как-то не соответствовал имиджу конторы, что ли.
С другой стороны, откажется она сейчас и придётся снова искать адвоката. Ещё неизвестно будет ли лучше. Так что…
– Хорошо, я не стану отказываться от ваших услуг. Где мы можем поговорить?
– А давайте прямо здесь вон в той беседке под рябинами. Отличное место! – разулыбался Поливанов, но встретив предостерегающий взгляд Маши, перешёл на серьёзный тон. – Слушаю вас, Мария Николаевна, – включая диктофон, поторопил он.
– Я была замужем пять лет, – начала Маша. – За время брака мы построили дом за городом и расширили мастерскую мужа. У него автомобильный ремонт, – пояснила она. – Оба раза мой отец давал крупные суммы. Расписок нет, но деньги проходили через банк.
Недавно я узнала, что муж мне изменяет. Простить не смогу, потому что это не разовый случай, да и разовый не смогла бы простить. Роман практически содержал свою первую жену и ребёнка за наш счёт. Да ещё и спал с ней… – Маша сглотнула, преодолевая сухость в горле и нежелание говорить. – Я хочу развода, – закончила она. – И чтобы всё по закону. У мужа, оказывается, есть неучтённая четырёхкомнатная квартира.
– Всё? – поднял голову Поливанов от смартфона.
– Всё.
Адвокат выключил диктофон.
– Мария Николаевна, мы с вами как-то не так начали. Разрешите представиться: Поливанов Тимур Робертович, тридцать пять лет, холост, совладелец «Томилин и К», – мужчина встал и учтиво склонил голову.
– Мария Николаевна Сазонова, очень приятно, – улыбнулась Маша такой подчёркнутой чопорности. – Так вы возьмётесь за моё дело? И сколько это будет стоить?
– Я возьмусь, а по поводу стоить… Давайте решим после того, как я познакомлюсь с документами. Мне нужны копии всех правоустанавливающих документов на имущество семьи, приобретённое в браке и нажитое супругами до брака. Многое сейчас можно получить через госуслуги, я предприму свои шаги.
– Понятно, постараюсь побыстрее всё сделать, – Маша развернулась уходить.
– Подождите, Мария Николаевна, да что же вы от меня всё время сбежать хотите, – с лёгкой досадой произнёс мужчина. – Вот моя визитка, здесь личный телефон. Звоните в любое время, что бы ни случилось. Вы теперь моя подопечная и со всеми вашими проблемами буду бороться я. Со всеми, – подчеркнул он.
– Спасибо, – улыбнулась Мария, принимая визитку.
Она очень надеялась, что этот Поливанов сумеет разрулить всё быстро, и она скоро получит свободу. Маша повернулась к машине, но её опять остановил голос адвоката.
– Мария Николаевна, давайте поужинаем где-нибудь, а? Честное слово, весь день маковой росинки во рту не было! Кстати, тут за углом есть приличное кафе и пешком всего несколько шагов.
Ну, вот как у него это получается?! Серьёзный мужчина вроде, а ведёт себя временами, как … да, как клоун, чего уж там! Но Маша и сама вдруг поняла, что голодна. Тоже с утра некогда было. Поэтому она секунду подумала… ещё раз подумала и… согласилась. «Ачётакова!», как сказала бы их новая буфетчица.
Кафе оказалось небольшим и уютным, да и готовили здесь вкусно.
– Я и не знала об этом месте, – с удовольствием оценила Маша.
– А я, наоборот, здесь частенько обедаю и на дом заказываю.
– У вас нет помощницы по хозяйству? – удивилась Мария.
– Пока не было необходимости, – пожал плечами Поливанов. – Я один и штат обслуги мне не нужен. Мария Николаевна, раз уж вы согласились со мной поужинать, давайте заодно обговорим нашу тактику.
– Давайте, – согласилась Маша, налегая на вкуснейшее рагу.
– Как я понял, вы не ставите задачу обобрать бывшего мужа до нитки?
– Нет, конечно! Не хочу опускаться до его уровня и крысятничать втихаря! Но всё, что мне положено по закону, хотелось бы получить.
– Благородная позиция, – одобрил адвокат, – но не выигрышная. Можно попробовать вернуть подарки, которые он наверняка делал любовнице.
– Нет! – Маша даже звякнула вилкой о тарелку. – Никаких возвратов! Если эта женщина сумела что-то поиметь от Сазонова, то это их дело. Кроме квартиры, конечно.
– Мария Николаевна, давайте для пользы дела вы станете называть меня Тимуром, а я вас Марией? Так же проще будет!
– Ну, хорошо, – через небольшую паузу согласилась Мария. – Меня саму напрягает обращение по имени-отчеству.
– Отлично! Тогда, Маша, я назначаю вам встречу через неделю в нашем офисе. Секретарь скинет вам день и время. Но к этому моменту у меня должны быть все документы.
– Хорошо, – Маша встала из-за стола, показывая, что для неё ужин закончен.
Поливанов расплатился, при этом пресекая попытку Маши оплатить свою часть ужина. На улице он проводил её до машины и в целом, впечатление об адвокате у Маши исправилось, более-менее. Они разъехались каждый в свою сторону, но Мария поехала не домой в загородный коттедж, где она теперь жила, а к родителям.
Сегодня отец звонил несколько раз, хотя прекрасно знает, что во время работы Маша редко принимает вызов. Как говорит главбух, Светлана Геннадьевна, на работе надо работать, а не разговоры разговаривать.
Маша могла бы не работать, но сидеть дома и уподобиться молодым куколкам, ей совсем не хотелось. Правда, и бизнес организовать у неё тоже не получилось. Пыталась уже. Идти к отцу тоже не хотелось. Хотелось самостоятельности. Поэтому она предпочла устроиться по найму. Как специалист, она была вполне квалифицирована. Кстати, в первое время, пока Роман ещё не размахнулся так широко, её зарплата вместе с левыми приработками вполне конкурировала с доходами мужа. Мда… опять она скатилась на мысли о муже.
Роман не звонил, не писал и никак не проявлялся в жизни Маши все эти дни. Как будто у них и не было семьи, и говорить им не о чем. Только в первый же день вечером прислал букет цветов и дорогой подарок из ювелирки, но Маша всё выслала обратно, доплатив курьеру наличкой. Машу сильно задевало молчание мужа, но звонить самой и договариваться о параметрах развода, она не собиралась. Нет так нет. Теперь всё будет решать адвокат, а Маша только получит документ.
Маша предполагала, зачем мог звонить отец. Роман наверняка пожаловался и представил всю их историю в выгодном для себя свете.
– Ничего-ничего, разберёмся, – она заглушила машину рядом с калиткой и вошла в ограду.
Её родители жили в черте города, но на окраине. Здесь стихийно организовался добротный посёлок из дорогих коттеджей. Недалеко, буквально перейти лог, находилось большое село уже областного подчинения. Там у отца была небольшая мебельная фабрика по изготовлению школьной и офисной мебели. Так что семья не бедствовала, но и не шиковала особо. В середняках закрепились.
Отец был на улице и готовил мангал возле беседки, значит, у них будут гости. Маша вздохнула, как перед прыжком, и решительно распахнула калитку.
– Здравствуй, пап, – она чмокнула отца в щёку. – А мама, где?
– А ты бы звонила да приезжала ещё реже, может, и в живых бы нас не застала, – ворчливо отозвался отец. – Умотала твоя мать вчера к сестре на Алтай.
– А мне ничего не сказала, – огорчилась Мария.
– Ты телефон-то смотришь или игноришь звонки и сообщения? – язвительно бросил отец. – Я тебе сегодня, например, пять раз набирал и ни одного ответа.
– Я зато приехала, – оправдалась Маша, – поняла, что у тебя что-то важное ко мне.
– Важное, да! Или сохранить семью для тебя неважно?!
И Маша всё поняла: Рома здесь был и успел перетянуть Николая Георгиевича на свою сторону.
– Роман был?
– Да, был Роман! И почему я от зятя узнаю такие новости, а не от родной дочери?!
– Не хотела вас тревожить заранее, – созналась Маша. – Хотела после развода всё рассказать.
– Развод?! Ты с ума сошла, дочь?! Я столько денег вложил в бизнес твоего мужа, от себя отрывал с кровью! Мне ведь тоже на фабрике и оборудование надо, и зарплату бы повысить, а то последние работяги разбегутся. А я вам помогал, и вот результат! Развод она захотела! Да пока я деньги свои вложенные верну, знаешь, как они обесценятся?! А-а, да что там! Ни хрена ты не понимаешь! Развод! – никак не мог угомониться отец.
Маша переждала некоторое время, пока отец не перестанет плеваться огнём, как дракон, и мирно спросила:
– Ты хоть знаешь из-за чего весь сыр-бор?
– Знаю! Твой муженёк признался, что изменил, но уже сильно сожалеет. Дети, оказывается оба не его, поэтому он хочет восстановить ваши отношения.
– Что-о?! Дети не его?! И Лиза?!
– Да, представь, пятнадцать лет твой олень платил чужому ребёнку, – усмехнулся отец уже почти спокойно. – Но теперь он эту продуманную нахалку выгнал и готов начать с тобой сначала.
– Он готов?! Надо же, какая благотворительность, – ощетинилась Маша. – Он готов, а я нет! Отец, я не понимаю, ты за кого?!
– Я за тебя, – припечатал мужчина. – Подумаешь, изменил! Оступился мужик, бывает. Но осознал же, хочет исправить всё. А ты упёрлась рогом, на развод подала. Зачем?! Тебе, между прочим, не двадцать лет, и детей ты иметь не можешь. Скажи спасибо Ромке, что не бросает тебя.
У Маши от злой обиды даже выступили слёзы, хотя она старалась сдерживаться. Но, как тут сдержаться, если родной отец такую ересь несёт!
– Отец, мне тридцать лет, а не шестьдесят, это раз. – Маша не собиралась давать себя в обиду. – Детей я родить ещё как могу, потому что совершенно здорова. Это любовница моего мужа со своей подругой сделали меня «бесплодной». Это два. И у меня есть крутой адвокат, который закатает твоего любимого Рому в асфальт! Это три. К Роману я никогда не вернусь! Это четыре.
– Но, дочка, я же не знал, – растерялся отец от такого отпора. – Я же хотел, как лучше…
– В общем так, отец, сделаю вид, что не слышала всего того бреда, что тут нёс про вложения, про семью и про прощение. Но не потерплю больше защиту Романа. Он подлец! Ничего прощать и забывать я не собираюсь! И, если ты продолжишь в том же духе, то потеряешь дочь!
Хорошо, что Маша не загоняла машину. Она выскочила за калитку, как ошпаренная, завела машину и вжала педаль газа. Да уж, поговорили… Обидно было за себя. Родной отец встал на сторону предателя! Как он там сказал: подумаешь, измена. Бывает.
Ага, бывает … подуй на пальчик и всё пройдёт… Так-то с отцом у Маши были прекрасные отношения. Она ему жаловалась, делилась секретами даже больше, чем с матерью. Но сейчас отец явно чего-то не понял, если встал на защиту Ромки. Ладно, Маша успокоится и объяснит ещё раз. Потом.
***
Роман злился: на Катьку, на Машу, на судьбу, но больше всего на себя. И не за то, что изменил жене, а за то, что вляпался в такую оленью историю. Всегда считал себя продуманным челом и тут такое! Да рассказать кому – оборжутся! Пятнадцать лет! Пятнадцать лет его доила левая баба, а он даже ни разу не усомнился, что девчонка не его.
А как тут усомнишься? Пятнадцать лет назад ему было только двадцать. Учился в технаре на автомеханика, до диплома полгода оставалось. И тут – Катя – такая же малолетка девятнадцати лет. Вначале всё зашибись было: свидания, прогулки, ночёвки. Правда, месяца через два Катерина вдруг пропала надолго, но у Ромы как раз диплом подошёл, не до Кати ему было. Подумал, всё – разбежались. Ан, нет.
Катя появилась примерно через месяц и сразу огорошила его беременностью. Типа, твой ребёнок – ты и думай, что делать. А, что тут думать?! Думай – не думай, жениться надо. Жить вместе начали, но до свадьбы у Ромы руки не доходили. Девочка родилась недоношенная, семимесячная. (Теперь-то он понимает, что ему просто лапшу на уши навешали, а девчонка вполне нормальная была). Катерина матерью оказалась легкомысленной, пришлось сразу искать приходящую няньку. Рома сам ещё на ноги не встал, денег в семье – кот наплакал. Короче, через несколько месяцев такой жизни, Катерина сгребла Лизу и умотала от Ромы в Москву с каким-то перцем. Рома даже вздохнул с облегчением.
Однако облегчение было неполным. Катерина известила, что ждёт добровольные алименты, иначе подаст в суд. Суд и официальные выплаты Роману были совсем не нужны, и он согласился на ежемесячные платежи. Все пятнадцать лет через бухгалтерию отчислял двадцать пять процентов с официальной зарплаты. Ключевое слово – официальной. О действительных доходах Катерина, естественно, не знала.
Ни разу! Ни разу за эти годы у Романа не мелькнула мысль о ДНК. Да, что уж теперь. Теперь надо из этого дерьма, которое Катька заварила, как-то выкарабкиваться. Роман аккуратно сложил результаты тестов обратно в конверт. Адвокат просил захватить результаты с собой на первое заседание.
Как и ожидалось ни Лиза, ни ещё не рождённый ребёнок не имели к нему никакого отношения. Романа бесила собственная слепота, но прошлое нельзя изменить одними сожалениями. Прошлое вообще неизменно.
За все эти две недели Роману так и не удалось встретиться с Машей. Он рассчитывал, что тесть после той жалостливой истории об обмане, поговорит с дочерью, настроит её на примирение. Но Маша проявила характер, отчитала отца и запретила ему разговаривать с бывшим зятем. Николай Георгиевич так и сделал: на звонки Ромы не отвечал, а, когда тот приехал, отправил бывшего родственника на три буквы. Сама Маша не шла ни на какие контакты и даже запретила пропускать его в посёлок.
Но несмотря на всё это, Роман собирался настаивать на сохранении брака, насколько это будет возможно. Поэтому очень надеялся сегодня на личную встречу с женой. Для этого приехал в суд намного раньше, чтобы перехватить Машу заранее. Конечно, он понимал, что она не хочет его видеть. Конечно, понимал, что сильно обидел жену. Но, бля-дь, он же пытается всё исправить! Почему бы ей не пойти ему навстречу?! Что за капризы такие?! Он, Роман, тоже пострадал в этой ситуации. И неизвестно ещё, кому хуже.
Им бы сейчас объединиться вместе против обстоятельств, преодолеть их, пережить и двигаться дальше. Вместе! Так нет, Мария упёрлась – развод. Роман не раз передавал предложения через адвоката: встретиться, поговорить, вернуться в семью. Ответ один – не вернусь! И вот Роман нервно дёргается у окна, в ожидании жены.
– Маша! – едва жена переступила порог, Роман кинулся ей навстречу. – Маша!
Но Мария по дуге обошла его, бросив лишь короткое: – Здравствуй.
– Постой, Маш! Давай поговорим!
Марии пришлось остановиться, чтобы не привлекать внимания посторонних.
– Что тебе, Роман? Мне кажется, и так всё понятно. Мы разводимся, говорить не о чем.
– Есть о чём! О нас, Маша! Давай начнём всё сначала. Вернись! Я был не прав, но всё понял, осознал и больше такой ошибки не совершу! Прости меня, Маш, – почти прошептал Роман.
Внезапно до него дошло, что он нисколько не притворяется. Он на самом деле хочет, чтобы Маша вернулась, чтобы всё встало на свои места, чтобы они оба по-прежнему возвращались в свой дом и проводили вместе уютные вечера. Боже, как он соскучился по этим спокойным вечерам, когда отдыхаешь душой и телом! Как ему не хватает Маши!
– Прости, Маш, – повторил он почти одними губами, с тоской глядя в глаза жены.
– Не могу, Роман, не могу, – тихо ответила Мария. – Со временем, наверное, прощу, но забыть не смогу. Я разлюбила тебя, Рома. Знаешь, как отрезало. Услышала, как ты со своей Катюней обсуждаешь меня, мою бездетность – и всё. Мне стало настолько плохо, что я на ноги встать не могла, до машины дошла еле-еле. А я вообще-то радоваться должна была. Мне доктор сказал, что я абсолютно здорова и могу рожать. Представляешь, как вы меня размазали этими свечами. И ты, мой муж, знал и молчал! Знал и не остановил их беспредел! И ты сейчас хочешь, чтобы я тебя простила и вернулась?! Ты дурак, Рома? А ведь я любила тебя, верила тебе…, – Мария отвернулась и шагнула прочь.
– Маша! Прости, Машунь, я идиот. Понимаю это очень хорошо…
Но Мария не слушала и уже входила в зал заседаний.
– Я против развода! – крикнул ей в спину Роман. – Я буду бороться!
Маша даже не обернулась.
Роман был более-менее спокоен до появления Машиного адвоката. Он считал, что на первом заседании ничего не случится и им дадут время на примирение. Но, увидев Поливанова, который по-хозяйски устроился рядом с его женой, Роман побагровел от злости. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд прикипел к смазливому лицу адвоката.
Началось заседание и уже к середине слушаний Роман понял, что проигрывает. На каждый их довод у Поливанова был серьёзный аргумент против. Похоже, никакого времени на примирение им не дадут, а разведут сегодня же. К этому Роман не был готов. Он стиснул зубы и практически перестал следить за ходом процесса.
Их развели. Их, развели, бля-ь, за один день, как нечего делать! Сначала только эта мысль застилала сознание Романа, но потом до него дошло, что это же только развод, а будет ещё раздел имущества, поскольку они оба претендуют на определённые доли. Значит, они ещё встретятся с Машей. И можно попытаться всё отыграть.
Роман не заметил, как долго он стоит под стенами суда. Очнулся, когда увидел Машу в сопровождении её адвоката. Поливанов по-хозяйски поддерживал Машу за талию и усаживал в машину. Неизвестно, какая сила метнула Романа им наперерез. Он взмахнул рукой, намереваясь проехаться по противной роже этого хлыща, но… вдруг оказался на асфальте, с закрученной в болевом приёме рукой. Ни повернуться, ни дёрнуться.
– Всё? Успокоился? – прозвучал над ухом холодный баритон.
– Да, отпусти, – прохрипел Роман.
– Помни, – ослабил захват противник и отпустил его. – Мне не трудно повторить. Машу трогать и беспокоить не советую. Иди, герой-любовник, – Поливанов подпихнул Романа и сел в машину, где его ждала Маша.
– Даже не вышла…, – с обидой прохрипел Роман. – Сучка…