Я согласно кивнула. Когда с едой было почти покончено, и на столе осталось лишь вино и тарелка с фруктами, я поняла, что на протяжении последних двадцати минут без умолку болтаю, рассказывая Спартаку о том, как мы познакомились с Костиком, об аварии, о его вечной депрессии, об измене и скандальном разводе. Черт, я, кажется, была пьяна. Спартак слушал молча, не перебивая, а по выражению его лица я не могла понять, что он обо мне думает. Наверное, считает полной идиоткой.
— Простите, что вывалила на вас все это, — покраснела я. — Мы же должны были обсуждать интерьер дома. — Я прижала ладони к раскрасневшимся щекам.
— Ты не представляешь, как ты чертовски соблазнительна, Лада, — проговорил Спартак.
Я опешила и, кажется, покраснела еще больше.
— Не начинайте, Спартак Александрович, — промямлила я, но от его слов сердце мое забилось чаще.
— Не буду, — засмеялся он. — Я помню, что ты решила, что у нас будут исключительно деловые отношения.
Он смотрел на меня чуть насмешливо, но в этой насмешке не было издевки или презрения, только веселые искорки смеха. Господи, да не смотри ты на меня так. Иначе… Иначе я сама на тебя наброшусь.
— Хочешь отомстить? — посерьезнев, вдруг спросил Спартак. — Я могу помочь.
— Вы серьезно? — опешила я.
— Вполне. Пара звонков, и бизнес-леди Снежана Кожевникова забудет о своем бизнесе и никогда его не восстановит, — пожал он плечами.
— Вы настолько влиятельны?
Спартак усмехнулся, а я задумалась. Хотела ли я отомстить? Никогда об этом не задумывалась. Да, наверное, в глубине душе я бы хотела увидеть Снежану и Костика растоптанными и поверженными, чтобы стереть с их губ эти усмешечки, убрать с лица превосходство. Но помимо желания отомстить, ведь были еще и какие-то моральные составляющие моей жизни, моей натуры.
— Нет, — помотала я головой. — Она только-только ребенка родила. У ребенка должна быть семья и любящие родители. Пусть живут, как хотят. Лишь бы меня не трогали.
— О вашем ребенке Кожевникова не думала, когда обзвонила пол-Москвы и лишила вас работы, — приподнял бровь Спартак.
— Но я ведь не она, — посмотрела я ему в глаза и увидела, как в его промелькнула странная тень.
— Я вами восхищаюсь, Лада. — Он поднял свой бокал и допил вино. Я была уверена, что сейчас он сказал именно то, что чувствовал, без иронии или издевки.
Я тоже допила вино и сказала:
— А теперь давайте все-таки вернемся к работе.
— Вы зануда, — засмеялся Спартак и, щелкнув пальцами, подозвал официанта: — Две чашки эспрессо.
Он долго рассматривал эскизы, которые я подготовила для него. Две спальни, оформленные в выбранном им стиле, но с разными акцентами: сине-серые тона для мужской комнаты и персиковые — для женской.
— Что скажете? — спросила я.
— Мне нравится, — кивнул Спартак.
— Замечания?
— Нет, — покачал он головой. — Но эта, — он ткнул в рисунок мужской спальни, — будет для гостей. Для моей собственной спальни вы сделаете что-то более светлое. Никаких темных портьер.
— Любите просыпаться от ярких лучей солнца? — усмехнулась я.
— Люблю просыпаться рядом с хорошенькой женщиной, Лада. До сих пор не забыл, как вы бессовестно сбежали от меня ночью, — улыбнулся он.
— Работа, Спартак Александрович, только работа, — напомнила я ему.
— Сейчас-то да, но ведь прошлого, Ладушка, не изменить и от желаний никуда не деться.
Я закатила глаза, но мне было приятно услышать из его уст такое нежное обращение ко мне. Кроме родителей, никто и никогда не звал меня Ладушкой, а я просто обожала мое уменьшительно-ласкательное имя.
Спартак вернул мне эскизы и сказал:
— Завтра можем поехать за город и сделать все замеры. В прошлый раз вы… Черт! — выругался Спартак. — Ты. Буду тебе тыкать, Лада. Так вот в прошлый раз ты говорила, что тебе нужно будет замерить самостоятельно все помещения и еще раз все тщательно осмотреть.
Желательно без вашего присутствия. Подумала я, но вслух этого не произнесла.
— Я не смогу завтра, Спартак Александрович…
Он удивленно посмотрел на меня:
— Дмитрий Иванович сказал, что его дизайнер, то бишь ты, теперь в полном моем распоряжении, и на других проектах он тебя не будет занимать.
— Так и есть, — замялась я.
— Но?
— Видите ли, завтра мне нужно улететь в Симферополь. До понедельника. Мне нужно отвезти маму и дочку на юг.
— И ты вот так просто ставишь меня об этом в известность в последний момент?
— Извините, но мне правда надо. Я Дмитрию Ивановичу все объяснила…
— И что он сказал?
— Что мне стоит договориться с вами, — опустила я глаза, вконец смутившись. — Я подумала, вам же без разницы, откуда я буду заниматься эскизами: из офиса или из дома… Обещаю, вышлю вам очередные наброски в воскресенье или даже в субботу.
— Ну да, ты повезешь семью на море, и, конечно, найдешь кучу времени на работу.
Я подняла на него испуганные глаза. Неужели не отпустит?
— Я обещаю хоть что-нибудь сделать, — пролепетала я.
— Вот это уже больше похоже на правду, — засмеялся Спартак. — Знаешь, вообще-то, я не поощряю, когда мои сотрудники отпрашиваются. Я уважаю дисциплину.
— Ну, я не совсем ваша сотрудница, — напомнила я ему.
